Ловушка для артефактора

 — Потому что свалила на свою практику, оставив жалкую записку и даже не пожелав меня выслушать! Если бы ты…

Ну конечно, во всем виновата я! Не желая выяснять, в чем же я там виновата, по его мнению, нагло перебила:

— А нужно было умолять тебя бросить невесту и выбрать меня, — злая ирония сочилась из вскрывшейся душевной раны, — так, что ли? Отказаться от рода, статуса, наследства?

Кас схватил меня за плечи и таки встряхнул.

— Я отказался от рода, — выплюнул он, — от статуса, — усмехнулся мне прямо в лицо, — от наследства. Даже от возможности стать Хранителем! Потому что выбрал тебя! С первого дня нашего знакомства я всегда выбирал только тебя!

— Ты врешь, — заявила я громко, пытаясь скинуть его руки, вот только Кас сжал меня ещё крепче, не выпуская. Он так прижал меня к себе, что приходилось вставать на носочки, чтобы смотреть ему в глаза, а не в шею.

— Это ты не желаешь меня слушать! — не остался он в долгу. — И просто не хочешь признать свою ошибку!

— Мою ошибку? — я задохнулась от возмущения, жалея, что не являюсь стихийником. — Вы мне лгали! И ты, и Злата, а ошибку должна признать я? — В крайней степени бешенства я толкнула его так сильно, что он не просто отступил, а едва не упал, зацепившись за угол сундука. — Больше тебе ничего не надо? Может, покаяться?

— Было бы неплохо, — холодно процедил он. — Ты не дала мне ни единого шанса объясниться. Даже бросила меня через злосчастную записку. И я не врал, когда сказал, что ради тебя отказался от всего. Думаешь, как я попал сюда? — он раскинул руки в стороны. — А теперь живи с этим, гордячка Маркес.

И не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что от косяков посыпалась какая-то крошка.

Глаза в тот же момент наполнились слезами, а ладони сжались в кулаки. Меня трясло от переполняющей душу злости так сильно, что хотелось что-нибудь разбить. И я разбила.

Даже не поняла, что схватила в горячке. В чувство меня привел звон разбившегося стекла. Кажется, я задолжала Натану кружку.

Неожиданная ссора с Касьяном так меня раздраконила, что я ещё долго не могла успокоиться: мерила шагами комнату. Три шага в одну сторону — взглядом нахожу свежую царапинку на двери, поворот, три в другую — колени упираются в табурет, торчащий из-под стола. В какой-то момент пришлось остановиться — от постоянных поворотов закружилась голова.