Невинная для Лютого

Он приподнял пальцами мой подбородок, безмолвно требуя смотреть на него, и ломано-хрипло сказал:

— Я хочу тебя… — уголки губ метнулись вверх, но резко упали, а муж мотнул головой, — сделать счастливой сегодня, но… только если ты на несколько минут представишь, что рядом не я, а кто-то другой. Тот, кто умеет быть хорошим, нежным, заботливым…

Его пальцы мягко прошлись по волосам, коснулись уха, замерли на шее, потом осторожно спустились к плечу и потянули платье, приоткрывая ключицу. Леша наклонился для поцелуя, но лишь задышал на кожу, обжигая, пробивая все тело электрическим током.

Сердце ёкнуло и зашлось в бешенном стуке, дыхание перехватило, ноги вмиг стали ватными. От захватившей меня паники перед глазами всё потемнело, как вдруг в животе снова ощутилось шевеление.

И всё встало на свои места. Будто некто щёлкнул тумблером, и в ярком свете я увидела со стороны и себя, и Лёшу, и… нас. Подрагивая, взяла большую мужскую ладонь и медленно положила себе на грудь. Замерла, почти не дыша. Я бы не смогла сейчас ни посмотреть на мужчину, ни что-то произнести.

По телу словно пробегали стайки молний, кожа покрылась мурашками, а в груди от одной мысли, что я вот-вот стану женщиной, разливался огонь. Осознанно, решившись на этот шаг… действительно ощущая себя беременной девственницей.

Глава 66. Ангел

Леша шевелил губами, будто говорил что-то себе, уговаривал или ругал, но слова не звучали — исчезали, не родившись. Черное пламя разгоралось в его глазах, когда пальцы осторожно смяли мою грудь, но, будто обжегшись, перебежали к застежке на спине.

Муж обошел меня, целуя в плечо и волосы, бесконечно согревая дыханием и невесомыми прикосновениями.

Молния мягко вжикнула, а свадебное платье соскользнуло с плеч и задержалось на моих локтях. Колкий прохладный воздух лег на кожу, покрыл тело бусинками, заставил снова сжаться, но горячие ладони обняли со спины, сбросили неприятное напряжение и, прикоснувшись к животу, потянули меня назад. Ласково, но настойчиво.

Я вжалась всем телом в мужа.

Он дышал глубоко и порывисто, но я чувствовала, что осторожничает. Будто идет по натянутой леске над пропастью."

"— Люблю тебя… — не голос, а шорох, лег на плечо, — малыш… — и легкое поглаживание опустилось с живота, слегка коснулось края белья и убежало снова вверх, замерло возле пупка, а потом поплыло выше, выше, пока не накрыло грудь.

Муж не задерживался на одном месте, будто жадно изучал мое тело, не позволял мне привыкнуть, осознать происходящее.