Босс для Ледышки (СИ)

Он только чудом умудрился не сграбастать её в охапку и не отправить к чертям все осторожности.

Но понимал, что, может быть, так себя наказывал. Мол, терпел, как дурак, все эти годы — потерпишь ещё. Разберись с Катериной, не скатывайся до измены, а потом тебе и карты в руки.

А потом наступило утро.

И она открыла глаза.

И все его ночные внутренние монологи потеряли всякий смысл, а ментальная броня, которой он так гордился, дала страшную трещину.

Потому что вот такой он её и видел в своих бесконечных фантазиях — естественной, бесконечно нежной, уязвимой, до странности родной… своей.

Он больше не колебался, не пытался что-то просчитывать и договариваться с самим собой. Поздно.

Притянул её к себе.

Она едва уловимо пахла лавандой и мятой… зубная паста?

Его сердце невольно забилось чаще.

Хитрая… значит, не просто проверять электричество бегала. И глупая… думала, такие мелочи, как утреннее дыхание, его отпугнут.

— Андрей Владимирович, — зашептала ему в шею, разгоняя по коже озноб. — Света так и нет, получается?..

Забавная. Пытается ему зубы заговорить.

— Да плевать, — пробормотал он. — Есть вопрос поважнее.

— Да? И какой же?

— Чем собираетесь откупаться, чтобы выбраться из постели?

— Ох уж эти ваши шуточки, — проворчала она, пытаясь высвободиться из его объятий.

Но он не шутил. И чтобы она это поняла, прижался к ней ближе. Ну вот, не почувствовать серьёзности его намерений теперь просто невозможно. Её бёдра впечатались ему в пах.

Он даже дыхание задержал от остроты ощущений.

— Ой! — пискнула она, отстраняясь.

— Вы что, с мужчиной никогда дела не имели? — проворчал он, за напускным раздражением скрывая не пойми откуда взявшееся смущение. — И не пора нам перейти на ты? Мы в одной постели спали. Эти наши выканья звучат уже как-то нелепо.

— Х-хорошо, — кажется, явное свидетельство его возбуждения настолько выбило её из колеи, что она и не подумала возражать.

Интересное наблюдение. Нужно взять на заметку.

Густой румянец залил её щёки. Она старательно прятала взгляд.

— Женя, — шепнул он. — Только не притворяйся, что для тебя это новость.

Она промолчала, но уже не пыталась отстраниться. Не сопротивлялась. Только часто дышала. И это превращало бездействие в невыносимую пытку.

Андрей коснулся её лица, провёл пальцами по скуле, заглянул в глаза.

И увидел ответ.

Мир вокруг перестал существовать.

Его губы коснулись её — невыразимо нежных, податливых, мягких. И-де-аль-ных…

Пить бы их, пить её, не отрываясь.