Двойной удар. Трофей для чемпионов

– Как видишь, – я скрестила руки на груди.

– Ты в порядке? – она посмотрела на меня с выражением, которое я не сразу распознала. Жалость. Лида Журавлева смотрела на меня с жалостью.

– Зачем ты пришла? – спросила я, не желая этого бессмысленного разговора.

– Просто… – она замялась, села на край кровати. – Я подумала, тебе, наверное, тяжело. После всего, что случилось.

Верить словам Журавлевой и ее жалости не стоит ни на грамм.

– Ты о фотографиях или о том, что мои соседи съехали? – я не могла сдержать горечь в голосе.

– И то, и другое, – Лида вздохнула. – Знаешь, я никогда не думала, что они так поступят. Просто соберут вещи и уйдут, ничего не сказав. Это… неправильно.

Ее неожиданное сочувствие ранило сильнее, чем если бы она пришла злорадствовать. Я стояла, прикусив губу, чувствуя, как в глазах начинает предательски щипать.

– Им, наверное, стало стыдно, – продолжала Лида, глядя в окно. – После того, как все узнали. Они ведь такие… известные. Чемпионы. Богатые. Им нужно беречь репутацию.

Каждое ее слово било точно в цель, словно она знала, куда целиться, чтобы причинить максимальную боль.

– Я просто хотела сказать, что ты не должна винить себя, – Лида посмотрела на меня с таким искренним сочувствием, что я почти поверила ей. – Такие, как они… они привыкли получать все, что захотят, и бросать, когда наиграются. Это не твоя вина. А еще… Я не хотела говорить, но они ко мне клеились, я, конечно, отказала, я же понимаю, что это совсем уже край.

Край. Да. Мой край. А слова Журавлевой кольнули больнее, чем я думала.

Пошатнулась, словно от пощечины. Ее слова озвучили мои самые тайные, самые болезненные мысли.

– Не надо притворяться, что тебе не все равно, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Я не притворяюсь, – она встала, подошла ближе. – Мы, конечно, не близкие подруги, но я знаю, каково это – быть использованной и брошенной. Особенно когда весь универ обсуждает твою личную жизнь.

Я отвернулась, не желая, чтобы она видела, как дрожат мои губы.

– Мне пора, – сказала Лида после неловкой паузы.

 – Просто… не позволяй им сломить тебя, хорошо? Ты заслуживаешь большего.

Лида ушла, а я осталась стоять, пораженная ее словами. Они попали в самое сердце не потому, что были злыми или жестокими, а потому что озвучили все то, чего я боялась больше всего.

Сползла по стенке на пол, обхватив колени руками. Не буду плакать. Не буду. Но слезы уже текли по щекам, горячие и злые, и я ничего не могла с этим поделать.

Лида права.