Невинная для миллиардера (СИ)

Посмотреть на нее, увидеть ее своими глазами, воочию, а не на фотографии в каком-нибудь журнале...

Это заставляло меня стискивать зубы так сильно, что они болели.

Так много правил: не прикасайся, не целуй, не тащи ее куда-нибудь в укромное место. Не держи за руку и не отказывайся отпустить ее после того, как твой час истек.

Столько тоски. Столько лишений.

Я принял все это. Я заслужил все это.

Ее красота известна на всю страну, но самое потрясающее в ней — это ее улыбка, и меня больше всего задело то, что сейчас она пользуется ею чаще, чем во время нашего брака.

Я ненавидел себя за то, что снова начал запрещать ей что-то. Я не имел совершенно никакого права, но, увидев ее с другим мужчиной, я пришел в такое отчаяние, что даже не пытался сохранить хотя бы каплю своей гордости, не говоря уже о том, чтобы уважать что-то столь неосязаемое, как справедливость.

Нет, у меня не было права, но я все равно собирался сделать это.

Я взял себя в руки. На время.

Когда час истек и мы начали прощаться, я совершенно потерял рассудок. Я схватил ее и притянул к себе; наши лица оказались рядом.

О, Боже. Вдыхать ее запах, чувствовать ее.

— Ты нужна мне, — прохрипел я ей на ухо.

Она отвела взгляд, одинокая слезинка скатилась по ее лицу.

— Ты такой жестокий, Максим. Почему ты такой?

Я поцеловал ее в щеку, слизывая слезу.

— У меня не было никого другого, — прошептал я. — Я даже не взглянул ни на одну женщину, с тех пор как ты ушла. Я все еще жду тебя. Я буду ждать тебя вечно. Я не сдавался и не собираюсь сдаваться.

Мы оба тяжело дышали.

Евгений встал между нами.

Я схватил его за рубашку. Мне хотелось ударить его, но я очень старался этого не делать.

— Какого хрена ты делаешь? — зарычал я на него.

Он бросил на меня взгляд, который было трудно расшифровать, но я видел, что в его глазах было больше сочувствия, чем чего-то еще.

Это меня немного отрезвило.

Я посмотрел на Киру.

— Давай пойдем куда-нибудь и поговорим. Куда-нибудь, где можно уединиться. Пожалуйста, Кира.

Она не смотрела на меня и казалась полностью замкнутой, поэтому я был шокирован, когда она уточнила:

— Просто поговорим, — сказал я ей, потому что не мог понять, что означал ее вопрос. Евгений повернул голову, чтобы взглянуть на нее.

Слово было переполнено недоверием.

Она не смотрела на него; ее голос был тонким, как бумага, когда она сказала нам обоим:

— Мы возьмем мою машину.

Мы поехали к ней домой. По дороге она со мной не разговаривала.