Тихоня для мажоров

Скольжу в ней, погружаюсь глубже и удовлетворительно рычу, получая свою долю экстаза.

Смотрю в ее затуманенный взгляд, в напряженное лицо с припухшими от поцелуев губами, ловлю ее гортанные стоны, вырывающиеся под ритм движения моих пальцев и едва держусь, чтобы не сорвать с нее одежду и не распластать на столе, потому что она охренительная. Манящая, соблазнительная и настоящая. Я помню ее такой в самый первый вечер.

— Скажи, что ты хочешь, Юля.

Упрямая. Мой личный экстаз, распространяющийся по телу и не дающий спокойствия.

Мой эндорфин, со скоростью миллисекунды разносящийся по венам и ударяющий в голову.

— Ты же хочешь, чтобы я трахнул тебя.

— Пошел к черту, — рычит мне в рот, обжигая своим малиновым дыханием.

— Пожалуйста, Егор, — подсказываю ей, вводя палец глубже и проходясь по влажным лепесткам.

Юля впивается поцелуем в мою шею, напрягает мышцы бедер и рычит. Натуральным образом рычит, потому что она почти. Еще немного. Выхожу из нее и надавливаю на клитор.

Замираю и подсказываю еще раз:

Молчит. И я не шевелюсь. Мы замираем на какие-то миллисекунды, после которых я слышу:

Аккуратно ввожу в нее пальцы и прикрываю глаза, впиваясь поцелуем в ее шею, проводя языком по мочке уха и вдыхая ее дурманящий запах. Она мягкая, нежная и податливая. Надавливаю на чувствительную точку и перемещаю палец на клитор, делаю пару круговых движений и ловлю ртом ее всхлипы и стоны. Смотрю в ее затуманенный желание взгляд и внутренне рычу, призывая всю силу самообладания.

Тише, Егор, тише. Тебе нужно, чтобы она тебе верила, чтобы хотела, не боялась.

Член рвется наружу, желая оприходовать ее сладкую киску, вспомнить, какого это — находится внутри нее. Я был там лишь раз. В новогоднюю ночь. И мне чертовски понравилось. Я хочу повторения, но не здесь: не хочу ее компрометировать на глазах у множества сотрудников, хотя закрывшиеся в кабинете начальник и подчиненная точно не останутся без внимания.

Сейчас важна только она. Ее чувствительные, заостренные соски, искусанные покрасневшие губы, пальцы, и плоть, сжимающаяся вокруг моих пальцев с такой силой, что я едва не стону вместе с Юлей, когда она достигает своего пика.

Прижимаюсь к ней всем телом и просто дышу в унисон. Спустя минуту она, кажется, приходит в себя. Отпихивает меня, что-то бормочет под нос, что вполне ожидаемо, поправляет лямки лифчика, застегивает кофту и натягивает брюки.