Дикарь

Но на нее я старалась не смотреть. На меня вдруг накатила странная робость, словно не было у меня ни четырех лет замужества, ни опыта. Словно я впервые осталась с мужчиной наедине и таю дыхание, волнуясь и путаясь предстоящего."

"Хенсли приблизился, провел ладонями по моим плечам, сбрасывая уже расстегнутый лиф. Потянул ткань вниз, и платье упало к ногам, оставляя меня лишь в нижнем белье. С тем же сосредоточенным вниманием он расплел мои косы, пропустил освобожденные пряди сквозь пальцы, глядя мне в глаза. Мягко надавил на плечи, заставляя отступить назад. Два шага назад, и я падаю на кровать, прямо в ворох мягких шкур и покрывал. Хенсли тут же оказывается рядом, берет мою левую ногу, снимает туфлю и скатывает чулок. Так неторопливо, что меня начинает колотить. Освободив кожу от ткани, опускает голову и целует стопу, а потом поднимается выше — до колена и края коротких панталон. А потом повторяет то же самое с правой ногой, и когда я чувствую мужской язык, ласкающий внутреннюю поверхность моего бедра, я уже не могу удержать тихий стон. И Шерх улыбается. Это не его обычная кривая усмешка, а именно улыбка. И у меня перехватывает дыхание, потому что в этот момент словно сползает маска нелюдимого дикаря, и я вижу другого мужчину. Нет, не другого… Того же самого. Но вижу его таким, каким он был до того, как что-то страшное искалечило его внутри и снаружи. Вижу сильного и гордого человека, мужчину, что смотрит с насмешкой, улыбается и верит в то, что мир принадлежит ему. Который любит этот мир и принимает его. Который готов отдавать так много этому миру…

Я коротко вздыхаю и закрываю глаза, опасаясь, что Хенсли почует во мне этот момент прозрения. И тут же вскрикиваю, потому что Шерх кусает меня и тихо смеется.

— О нет, Софи, смотри на меня. Только попробуй отвернуться…

Он склоняется и так же мучительно медленно снимает с меня нижнюю сорочку, обнажая грудь. Эта томительная неторопливость, сплавленная с жадным, голодным, как у зверя, взглядом, творит во мне что-то запредельное. Мне не хватает воздуха, голова плывет, и я сама себе напоминаю сумасшедшую, что уже готова умолять этого мужчину о большем. Но он играет со мной, не позволяя даже прикоснуться. Когда я потянулась к нему, желая стянуть свитер, который был на Шерхе, он перехватил мои руки и прижал к меху.

— Еще не время…

И чертит влажный рисунок на моей шее, целует руки, плечи… а потом грудь. Прикусывает соски, ударяет по навершию языком, заставляя меня выгнуться.