Герцог-дьявол

Он редко по-настоящему беседовал с какой-либо женщиной. Только с Амандой.

Габриэль перевел взгляд на нее. Она очень легко говорила о его женитьбе и рождении наследника. Ему же было неприятно вспоминать об обстоятельствах их знакомства и о необходимости расставания. Но мысль о неизбежной утрате окрашивала в печальные тона все, что он сейчас говорил и делал.

Внезапно выражение лица Аманды изменилось, ее глаза расширились. Она оттолкнула его и выбралась из кровати.

– Ну конечно! – воскликнула она, выпутываясь из одеяла.

Аманда побежала в гардеробную и крикнула:

– Оставайся там, я сейчас принесу.

Она вышла из гардеробной с зажженной свечой в одной руке и листом бумаги – в другой.

– Последнее письмо. Посмотри сюда, в конец.

Он развернул послание и перечитал, а она держала перед ним свечу, потом указала пальцем.

– Видишь? Она подчеркнула последнюю фразу, но линия прерывается так, как будто кончаются чернила. То же самое было и в других письмах, но прежде я не обращала на это внимания.

– И что такое ты представила?

– Прочти буквы, подчеркнутые в последних словах.

– «С любовью и преданностью, моя девочка ненаглядная».

– Мы должны ехать сейчас же, – твердо произнесла она.

– Мы подождем, пока прибудут новые указания. – Тон Габриэля был не менее тверд.

– Глупо откладывать.

– Безрассудно бросаться головой в омут…

Спор кипел целый день. Лэнгфорд взорвался по-настоящему, когда пришел в ее комнату вечером и увидел, что она собирает вещи.

Он схватил чемодан, вытащил из него одежду и швырнул на диван.

– Она в Девоншире. Я уверена.

– Она в поместье того человека. И тебе известно его имя. Теперь нить достаточно прочная, чтобы следовать за ней. Через несколько дней мы сможем туда добраться, освободить ее и…

– А если ее там нет? Придет письмо, и его некому будет получить. Некому будет передать кинжал.

– Это и не понадобится: к тому времени я уже освобожу ее. – Неужели он не видит простоты и ясности ее плана? После мучительных волнений, длившихся несколько месяцев, она жаждала отправиться в Девоншир и покончить с этим.

– Мы дождемся письма. – Он говорил властно и строго, как с неразумным ребенком, тоном, не допускающим никаких возражений. Это был голос пэра Англии.

Ей хотелось ударить его, но она только топнула ногой.

– Ты обещал помочь, а теперь, когда нужно действовать, мешкаешь. – Она схватила одежду с дивана и снова засунула в чемодан. – Я сделаю это одна.