Герцог-дьявол

Несколько человек не стали наряжаться рыцарями или римлянами или другими идиотами, а надели только маски, но Брентворт пошел еще дальше.

– Лэнгфорд, ты ее знаешь? Ты с ней сговорился? Отвести брата в бордель, когда тому восемнадцать, еще простительно, но вмешиваться дальше…

– Я ее не знаю. Она не похожа ни на одну из знакомых. – Обычно он знал всех женщин на балах. Но на этот некоторые явились без приглашения.

– Настойчивая дама. Куда он, туда и она.

Тут Гарри повернулся к музыкантам, и она впрямь уже стояла там, у него на пути.

На этот раз она хотела с ним заговорить.

Брентворт пожал плечами.

– Я бы сказал, что она женщина Киприды.

– При всей своей прямоте она ведет себя не вульгарно. Возможно, она несчастная жена, ищущая приключений. Или продавщица из лавки, надеющаяся на богатого любовника.

За этой белой маской Габриэль почувствовал решимость, а молодая женщина наклонилась, чтобы соблазнить Гарри. Темные кудри спадали каскадом на одно плечо.

Макушку короной венчал оборчатый капор, еще больше оборок обрамляло округлые груди, не скрываемые этим декольте. До ожившей фарфоровой пастушки ей не хватало только посоха в руке.

– Думаю, они без нас найдут общий язык. – Брентворт сделал шаг в сторону, и перекрыл обзор. – Лэнгфорд, многих впечатлила твоя речь на прошлой неделе. Жаль, мне пришлось уехать из города по делам, и я не имел возможности выразить своего восхищения. Не часто первую речь лорда стоит слушать.

Кто знал, что ты такой красноречивый оратор?

– В школе я выигрывал награды.

– Поздравляю! Герцог Лэнгфорд в конце концов отверз уста, и, надеюсь, будет делать это часто. Что побудило тебя нарушить обет молчания?

Порой Брентворт метким словом умел мастерски показать свою власть.

– Мне было что сказать, я и сказал. Мною владел порыв.

– Не так я глуп, чтобы не видеть истинную причину. Признайся, на тебя подействовало сочинение леди Фарнсуорт, опубликованное в этом женском журнале прошлой осенью, когда ты стал серьезнее относиться к своим обязанностям.

Все заметили, что в прошлом году ты посещал сессии гораздо чаще, чем когда-либо прежде.

«Будь я проклят, если признаюсь кому бы то ни было, что злосчастное эссе на меня повлияло!» И без того оскорбительно, что эксцентричная леди Фарнсуорт почти назвала его имя в своем фельетоне. Хуже того, она озаглавила эссе «Ленивый декадент среди знати».