Герцог-дьявол

Если она расскажет герцогу правду, каковы шансы, что он отпустит ее? И если все-таки отпустит, удастся ли ей застать процесс передачи застежки? Если, конечно, она сможет возобновить слежку сегодня утром.

Более вероятно, что герцог незамедлительно передаст ее в руки властей. Если же всю правду открывать нельзя, то, возможно, он удовольствуется ее частью.

Аманда сбросила одеяло и отдернула шторы. Герцог сказал, что у них будет возможность побеседовать утром. Настало время выдержать его допрос. Если ей повезет, она закончит этот день в его импровизированной тюрьме, а не в Ньюгейте.

Она поспешно оделась и сошла вниз, где ей сообщили, что его светлость уже уехал.

Лакей провел его в маленькую столовую. Воздух, все еще сырой после ночного дождя, врывался в открытые окна. Солнце уже превратило дом в настоящую теплицу, как это часто бывает летом в Лондоне. Сюртук, легкое пальто и галстук довершали пытку в такую погоду.

– Что так рано, Лэнгфорд? – Брентворт отложил в сторону письмо, которое читал.

– Не просто рано, а слишком рано.

Тем не менее, как мне хорошо известно, ты обычно встаешь вместе с солнцем, а я сегодня совсем не спал, поэтому и прибыл в столь неурочный час.

Он рухнул в кресло, приняв чашку кофе от слуги.

Брентворт внимательно посмотрел на друга, после чего сделал жест лакею, чтобы тот удалился. Он с первого взгляда понял, что им предстоит весьма интимная беседа.

– Мне нужны от тебя кое-какие сведения, если ты ими обладаешь, – начал Габриэль. – Просто ответь на несколько простых вопросов.

– Ну, если они, конечно, не подразумевают государственную измену.

Друзья рассмеялись, хотя это была совсем не шутка. Брентворту скорее всего были известны некоторые вещи, разглашение которых могло быть истолковано как измена.

– Но при этом я прошу тебя воздержаться от собственных вопросов в мой адрес, – добавил Лэнгфорд.

– А у меня они могут возникнуть?

– Возможно. Нет, они совершенно определенно возникнут.

– Это имеет отношение к пастушке?

– Черт подери! Ты уже задаешь вопросы.

Если ты не можешь…

– Хорошо, я снимаю свой вопрос и больше не задам ни одного.

Габриэль сунул руку в карман.

– И еще одно. Никаких упреков.

– Никаких упреков? Если у меня нет повода кого-то поругать, я считаю день неудачным.

– Я говорю серьезно.

– Хорошо, никаких упреков. Создается впечатление, что ты попал в переделку. Надеюсь, я ошибаюсь.

– Это уже звучит как упрек, черт!

– Весьма незначительный и туманный. Ну ладно, все, я закончил.