Девушка с голодными глазами

 – «И зачем, скажи на милость, ты приклеила к себе чужие патлы? А вдруг их срезают с трупов, ты не подумала?.. И знай, болезненная худоба тебе совершенно не идет, раньше было гораздо лучше!»

В тот момент, когда я мысленно показала вредному видению кулак, мое тело вдруг пронзила такая боль, что я подпрыгнула на массажной кушетке.

– В чем дело?!

Денис смотрел на меня с ангельской улыбкой.

– Я же спросил, готовы ли вы, – пожал плечами он, – вы что-то промурлыкали, и я решил… Вера, вы же не думали, что антицеллюлитный массаж – это приятно?

– Не думала, конечно… Но это же просто пытка! Я не смогу!

– Все так говорят, – садистски улыбнулся массажист. – Некоторые еще и плачут.

– Все говорят, а я действительно не смогу. Я не переношу физической боли. Десять сеансов я уж точно не выдержу.

– В таком случае, – развел руками Денис, – вам остается только один путь – на липосакцию!

Страшная история об Элле, решившей избавиться от Жирного Живота

С некоторых пор Элла, как вампир, избегала зеркал. Правда на этом ее сходство с кровопийцами из зловещих легенд заканчивалось – ведь те и вовсе не отражались в зеркалах, а Эллиного отражения, напротив, было слишком много."

"Нет, толстухой она отнюдь не была. И даже умела одеться так, что производила впечатление субтильной – с ее ростом метр пятьдесят пять, узкими плечиками, аккуратным сердцевидным личиком, она иногда смотрелась почти подростком. Единственная деталь портила впечатление. Жирный Живот. Казалось, он принадлежит кому-то другому, но по ошибке был приклеен к ничем не провинившейся тоненькой Элле. Врачи, диетологи, тренеры разводили руками – такая конституция. Иногда Элла собиралась с силами и шла на собственный Жирный Живот кровопролитной войной. Покупала абонемент в спортзал, носила утягивающее белье, до потери сознания качала пресс, сидела на яблоках и гречке. Результатом неизменно был нервный срыв и минус несколько незаметных постороннему глазу килограммов. Жирный же Живот, как уродливый паразитический нарост, оставался при ней, нагло ухмыляясь Эллиной наивности.

Она пребывала в блаженном возрасте расцвета красоты и мечтательности – двадцать восемь лет. Внутренний цветок ее женственности распустился, набух, полыхал ярко-оранжевым и дурманно благоухал феромонами. Каждую ночь ей снился один и тот же сон – смутный некто с щекочущей щеки темной бородкой-эспаньолкой и смешинками в карих глазах грубо брал ее, сильными руками сжимая ее молочную, умасленную дорогими лосьонами плоть.