Моя невинная девочка

– Что, даже в выходной работаешь?

– Клиент узнал, что на его предприятие планируется рейдерский захват, пришлось пару документов подшаманить. Ну—ка, покажись.

Макар берет меня за руку и заставляет обойти его, чтобы окинуть жадным взглядом мое тело. Шикарное серебристое платье в пол, которое обтягивает мою фигуру, подчеркивает каждый изгиб, и я радуюсь своей наследственности, потому что если так активно лопать бабушкины пирожки, как это делаю я, то в таком платье лучше не появляться.

– Красивая, – выносит вердикт Макар, и усаживает меня к себе на колени. – Если поцелую, то тебе нужно будет поправлять макияж? – спрашивает он, не сводя взгляда с моих губ. Качаю головой.

– Помада стой…

Не успеваю договорить, как жадные губы Макара сминают мои. Внизу живота тут же зарождается желание, растекаясь теплой волной по всему телу. Отталкиваясь от Макара, подскакиваю на ноги.

– Если так присосаться, то вполне себе можно испортить даже стойкий макияж, – выпаливаю я, а Макар смеется.

– Или ты просто боишься опоздать на свадьбу? – спрашивает он севшим голосом, поднимаясь со стула и наступая на меня. В его глазах пылает огонь, а бугор на брюках ясно свидетельствует о желании. Качаю головой, потом киваю, и пячусь на выход. – Или боишься сдаться мне, Софья?

– Мы опоздаем.

– Немного можно.

Макар делает выпад в мою сторону и, подхватив за талию, усаживает на столик в прихожей, куда я незаметно для самой себя дошла. Совсем неделикатно задирает мой подол и отодвигает полоску трусиков в сторону.

– Ох, что ты… Макар… – вырывается из меня стон, когда настойчивые пальцы размазывают влагу по возбужденной плоти.

– Обещаю, надолго не задержу, – хрипит он, кусая мою шею, одновременно с тем распечатывая пакетик с презервативом. – М—м—м, такая вкусная. Моя девочка."

"Все происходит настолько быстро, что я даже не успеваю сообразить, где нахожусь и что мне делать. Каждая секунда пролетает стремительно, а потом время на пару мгновений останавливается, словно позволяя мне оценить обстановку, и снова ускоряется. Только что мы стояли в гостиной, – и вот Макар уже медленно погружается в меня до самого основания. Прикрывает глаза и прикасается своим лбом к моему. Из его горла вырывается сиплый рык, а из моего – стон. Он двигается быстро, резкими рывками вколачиваясь в мое тело, а я сминаю рубашку на его плечах, пытаясь добраться до мышц, которые бугрятся под тонкой тканью, чтобы впиться в них ногтями. Макар не дает мне дышать, не дает отвернуться или задрать голову.