Девочка, которую нельзя

Душно тут как-то, тебе не кажется?

Вышла из машины и, облокотившись о перила смотровой площадки, уставилась в сумерки. Так странно — пока делала вид, что не существует никакого Гордеева и жизнь казалась прекрасной, но стоило только признаться себе, что он не просто есть, но ещё и не идёт из головы — и вот тебе реальность с непроходящей смесью обиды и тоски.

Минут через пять Сергей тоже вышел, встал рядом. Помолчали, глядя, как неторопливо облизывают гранит набережной волны.

— Можно я тогда тоже вопрос задам?

Я глянула на него — такой серьёзный. И не по-начальственному, а чисто по-человечески. Даже непривычно его таким видеть.

— Заход издалека. Мне ждать подвоха?

— Да нет, — усмехнулся Сергей, — тоже в лоб спрошу. Что у тебя с ним?

— С Гордеевым? — глупо уточнила я. — Странный какой-то вопрос…

Сергей окинул меня неторопливым изучающим взглядом.

— Поэтому ты так покраснела?

Я развернулась и ушла в машину. Лицо действительно неконтролируемо пылало, и это так злило! Сергей постоял ещё немного и тоже вернулся.

— Ничего у меня с ним нет! — набросилась я на него с оправданиями. — Как вообще в голову такое пришло?

— Ладно, ладно, извини, — вскинул он ладони к груди. — Я просто хотел проверить твою реакцию. Перефразирую вопрос: почему он привёл в Даймонд именно тебя? Вы были знакомы раньше?

Ну и где ваши инструкции, господин Гордеев? Я молчала, Коломоец кивнул:

— Твоё молчание можно считать подтверждением? Тогда возвращаемся к первому вопросу — что у вас с ним?

— Ничего. Он защитил меня от хулиганов, а потом оставил визитку и сказал, что в случае проблем я могу позвонить. Всё. Если это считается знакомством, то да, мы были знакомы.

— Гордеев? От хулиганов? — озадачился Коломоец. — И давно это случилось?

— Около двух недель. А что, что-то не так?

— Да нет, просто интересно.

До отеля ехали молча. Классный, полный уже привычного взаимного флирта денёчек оказался неожиданно испорчен. Я почему-то не поверила Сергею, он, похоже, не очень-то поверил мне. При этом мне приоткрылась его очередная, до сих пор тёмная для меня сторона: на самом деле он был серьёзным и въедливым. Умел задавать вопросы и мастерски давить ожиданием ответа — так, что от непонятного волнения потели ладони. Образ беззаботного мажора-переростка словно дал трещину, но из этой трещины не проглянула истинная суть, наоборот — там не оказалось ничего конкретного. Словно скульптура, завешенная до официальной презентации полотном — под ним могло оказаться что угодно.