Ненужные дети. Прошлое между нами (СИ)

Если она не может родить детей — это не значит, что она не чистая. В чем ее вина? И вообще… Может проблема вообще не в ней? А именно в тебе? Ты же никаких анализов не сдавал, если память мне не изменяет. Или сдавал?

Щурюсь, глядя на друга, который сильно напрягается. Между его бровями образовывается складка — это уже ведет к чему-то плохому.

— Бред не неси, Виктор. Со мной все в порядке, — цедит ледяным тоном.

— Короче, зря ты так с ней, — хлопнув друга по плечу, встаю. Поправляю брюки и рукава рубашки.

Сентябрь наступил.

Иду в дом. Из кухни раздаются женские голоса. Моя мама там — в инвалидной коляске. Водитель ее привез пару часов назад по просьбе Маши.

— Мам, — подхожу к ней, опускаюсь на корточки. Лицо вялое. Сильно похудела. От той женщины, что была несколько лет назад, ни осталось ни следа.

Да, сердце в груди сжимается. Неприятно колет. Но… Не могу я забыть их поступки.

— Хорошо, — еле растягивает губы, изображает улыбку. — Я так рада за вас… так рада…

Верю.

Коротко киваю. Поцеловав ее в щеку, встаю. Маша попросила обращаться с ней уважительно, иначе бы я до последнего держал дистанцию. Конечно, понимал, что любимая права. Что, возможно, после смерти матери я буду жалеть, что не притронулся к ней, не стал разговаривать. Но чертова гордость не позволяет наступить себе на горло при всем моем желании.

Бабушка Маши снова колдует у плиты. Эта женщина просто обожает готовить. Командует нашей новой домработнице. И, да, жена заставила ее переехать к нам, хоть она и категорически отказывалась.

Зная Машу, я знал, что она добьется своего.

— М-м-м, как вкусно пахнет, — говорит Олеся, едва заходит на кухню.

— Маша в комнате?

— Угу.

Выхожу, слыша телефонный звонок. Сжимаю в руке мобильный, увидев на экране имя отца.

— Да…

— Сын… Я у твоего дома. Выйди на пару минут. Не задержу, — говорит быстро, ведь знает, что я постоянно вырубаю звонок, не дослушав его.

Отключаюсь и выхожу из дома. Пару минут… Раз он тут, окей, пойду навстречу.

Его машина в метрах пяти от ворот. А сам он стоит рядом, с кем-то по телефону разговаривает. Заметив меня, прячет мобильный в карман.

— Слушаю.

— Здравствуй, сын.

— Я тебя слушаю, — повторяю с нажимом.

Если мать я хоть в чем-то понять могу — она поверила своему мужу, то отца — никак. Он ведь прекрасно знал, что Оксана и ее папаша меня просто ненавидят и точно будут играть против. А мой отец был с ними заодно, чем конкретно уничтожил меня.

— Я улетаю.