Эркюль Пуаро

И славный Константопопулос, еле сводящий концы с концами в своем ресторанчике... Приятный будет для них сюрприз..."

"Мистер Амбериотис неосторожно шевельнул зубочисткой и поморщился. Розовые видения потускнели, уступив место дурным предчувствиям относительно ближайшего будущего. Осторожно прикоснувшись к зубу языком, он вынул записную книжку. Двенадцать часов... Квин-Шарлотт-стрит, 58...

Мистер Амбериотис попытался восстановить недавнее беззаботное настроение, но тщетно. Горизонт сузился до нескольких слов: «Квин-Шарлотт-стрит, 58. Двенадцать часов».

IIIВ отеле «Гленгоури-Корт» в Южном Кенсингтоне завтрак подошел к концу. В холле мисс Сейнсбери Сил беседовала с миссис Болито. В столовой они занимали соседние столики и подружились на следующий день после прибытия мисс Сейнсбери Сил неделю назад.

– Знаете, дорогая, зуб действительно перестал болеть! – сказала мисс Сейнсбери Сил. – Может быть, я позвоню и...

– Не делайте глупостей, – прервала ее миссис Болито. – Вы пойдете к дантисту и покончите с этим.

Миссис Болито была высокой властной особой с глубоким голосом, а мисс Сейнсбери Сил – женщиной лет сорока с лишним, со слегка осветленными перекисью волосами, завитыми в не слишком аккуратные локоны. Одежда ее выглядела бесформенной и несколько богемной, а пенсне постоянно сваливалось с носа. Она отличалась крайней болтливостью.

– Честное слово, зуб совсем не болит, – с тоской произнесла мисс Сейнсбери Сил.

– Чепуха. Вы сами говорили, что прошлой ночью почти не смыкали глаз от боли.

– Да, но теперь нерв, возможно, по-настоящему умер.

– Тем больше причин идти к дантисту, – твердо отозвалась миссис Болито. – Мы всегда откладываем такие визиты, но это трусость. Лучше набраться смелости и разом с этим покончить!

Казалось, с губ мисс Сейнсбери Сил вот-вот сорвутся слова: «Еще бы – ведь это не ваш зуб!» Но вместо этого она сказала:

– Очевидно, вы правы. К тому же мистер Морли очень внимателен и никогда не делает больно.

IVЗаседание совета директоров прошло гладко. Доклад был хорошим – так сказать, без единой фальшивой ноты. Однако чуткий мистер Сэмюэл Ротерштейн уловил кое-какие нюансы в поведении председателя.

Один-два раза в его голосе слышались резкие нотки, явно не соответствующие происходящему.

Возможно, какая-то тайная тревога? Но Ротерштейн никак не мог связать тайную тревогу с Алистером Блантом – человеком, лишенным эмоций, британцем с головы до пят.

Правда, существует еще такая вещь, как печень...