Во власти Деспота

– Ко мне поедешь, спортсмен. А то как-то боязно тебя одного оставлять. Ещё башку кому-нибудь пробьёшь.

– Надеваем халат. Дезинфицируем руки.

Подхожу к раковине возле двери и быстро выполняю все необходимые процедуры.

Дыхание сводит, а душа трясется. Вот уж не думал, что своего сына я впервые увижу в отделении детской реанимации.

С замиранием сердца прохожу дальше в небольшую светлую палату. И взгляд сам собой падает на прозрачный прямоугольный ящик с круглыми отверстиями. Внутри лежит маленький комочек, весь истыканный трубками.

Я поджимаю губы, пытаясь сдержать эмоции, но не могу оторвать отчаянный взгляд от крошечного хрупкого тельца. Он такой маленький… слишком маленький… а я всегда считал, что дети должны быть маленькими…

– Малыши лежат в специальных кувезах с отверстиями для лечебных манипуляций. Внутри поддерживается постоянная температура и влажность. Кувезы снабжены аппаратами искусственной вентиляции легких. Ребёнок с помощью трубок и проводов подсоединён к аппаратам. Не пугайтесь, это норма.

Все дальнейшее происходит будто во сне. Я просто не могу отвести глаз от ребёнка. Он одиноко лежит среди многообразия проводов и мирно спит. Я пытаюсь присмотреться, но не вижу, чтобы его грудь вздымалась. Наверное, дыхание слабое.

– Он молодец, – с улыбкой поясняет врач. – Имя уже придумали?

– Последнее слово за мамой, – Мира не передумала насчёт имени. А для меня это теперь не так уж и важно. Пусть назовёт его, как ей нравится, лишь бы это сделало ее счастливой и придало сил поскорее вернуться ко мне и к сыну.

– А когда его переведут из реанимации?

– Как только он начнёт дышать сам и сможет самостоятельно поддерживать температуру тела.

Дальше неонатолог рассказывает, какое лечение получает ребёнок, и объясняет, что в дальнейшем никаких последствий преждевременных родов быть не должно.

Я еще минут пятнадцать побыл в отделении реанимации, почти прилипнув к стеклу, пытаясь взглядом отдать малышу часть своих сил. Забирай, сколько тебе нужно, только поправляйся, Дамир.

Любовно всматриваюсь в черточки крохотного лица, стараясь не обращать внимания на торчащие из головы, ручек и ножек провода. Потому что от этой картины даже мое каменное сердце просто плачет внутри, обливаясь слезами.

Какой же он маленький… и столько уже перенёс.

– Ничего, малышня, прорвёмся. Ты тут это, давай. Выздоравливай. А я к маме пока пошёл. Ей тяжело без тебя.

– Привет, – аккуратно прикрываю за собой дверь, сталкиваясь с голубыми глазами.