Десять «за»… (ЛП)

— Парочка мерзких проныр, — поморщилась бабушка, одним глотком залив в себя рюмку бренди. — Но они, к сожалению, правы, будь оно неладно. Ты, деточка, вляпалась в большие неприятности.

Аннабель едва пригубила свое бренди. Пить в полдесятого утра! Что сказала бы мама?

Бабушка покачала головой.

— Глупая, безрассудная девчонка. О чем ты только думала?

Аннабель надеялась, что вопрос риторический.

— Ладно, полагаю, ты просто не подумала. — Леди Викерс поставила бокал и уселась в свое любимое кресло.

 — Тебе повезло, что твой дед с графом такие близкие друзья. Мы еще можем спасти этот брак.

Аннабель покорно кивнула, желая…

Желая…

Просто желая. Хоть чего-нибудь. Чего-нибудь хорошего.

— Слава Богу, Джедкинс догадался сообщить мне, что у тебя гости, — продолжала бабушка. — Знаешь, что я тебе скажу, Аннабель: совершенно неважно, какого мужа пошлет тебе судьба, а вот хороший дворецкий в наши дни — на вес золота!

Аннабель даже и не пыталась думать об ответе.

Бабушка снова выпила.

— Джедкинс упомянул, что заходили также Ребекка и Уинифред?

Аннабель кивнула, угадав, что речь идет о леди Вестфилд и леди Чаллис.

— Нас скоро буквально затопят визитеры. Прямо-таки затопят. — Леди Викерс прищурившись оглядела Аннабель. — Надеюсь, ты к этому готова.

Аннабель почувствовала, что в животе у нее бурлит нечто похожее на отчаяние.

— А мы разве не можем объявить, что нас нет дома?

Леди Викерс прыснула.

— Нет, мы не можем заявить, что нас нет дома.

Раз уж накликала неприятности, так справляйся с ними, как подобает леди. А это значит, держи голову высоко, принимай всех посетителей до одного и запоминай все, что скажут, чтобы потом поразмыслить над каждым словом.

Аннабель села, затем снова встала: Джедкинс объявил о приходе новой группы гостей.

— Допивай-ка ты лучше свой бренди, — посоветовала бабушка. — Он тебе скоро понадобится.

Глава 12

Через три дня.— Если ты ничего не предпримешь, чтобы исправить все, что натворил, я перестану с тобой разговаривать.

Себастьян поднял глаза от яичницы и посмотрел в бесподобное в своем гневе лицо жены двоюродного брата. Оливия редко сердилась, и по правде говоря, этим зрелищем стоило полюбоваться.

Правда, следовало признать, что он лично предпочел бы им любоваться, зная, что гнев обращен на кого-нибудь другого.

Себ перевел взгляд на Гарри. Тот читал газету и только пожал плечами, как бы показывая, что все это не его дело.