Его дерзкий трофей

Мышцы тянет то тут, то там. Особенно там.

Если…он захочет заняться сексом после…четырёхмесячного перерыва, это будет болезненно…

Наверное…

Закрываю глаза и упрямо гоню все мысли, в которых присутствует эта отвратительная цифра «четыре». Это будет не скоро.

Ещё только июнь…

И мне есть о чём подумать прямо сейчас. В десять приезжает моя мама. Она уже звонила. Она хочет меня видеть.

Я, разумеется, не буду от неё прятаться.

Я не знаю, чего от неё ждать…

Егор поедет со мной. Он спокойный, как удав, а я очень волнуюсь.

Я не знаю, как обстоят дела с его родителями, но с моей мамой иногда бывает трудно иметь дело, потому что существует всеобщее мнение, и существует её мнение. Я пыталась ему это объяснить, но он просто поржал.

Сейчас семь сорок утра.

Мой армеец ушёл на пробежку когда ещё петухи не пропели.

Он не сова. Я тоже.

Вздыхаю, встречая первые пузырьки.

Делаю ложкой воронку и осторожно запускаю в воду яйцо, разбив скорлупу о край кастрюльки. Наблюдаю за тем, как сворачивается белок, образуя идеальный овал.

Вкуснятина.

В коридоре звякнули о полку ключи.

Моё сердце радостно затрепыхалось, по затылку поползли мурашки. Каждый раз, когда он где-то рядом, меня так плющит. А теперь ещё и это чувство защищённости, которое возникает, стоит только проговорить в голове заветное слово из четырёх букв.

Егор. Обожаю его имя.

Кусаю губу, прислушиваясь.

Идёт.

Смотрю на дверной проём, поправляя свой хвост-пальмочку.

— Тебе своей одежды мало? — громогласно объявляет он с порога, шагая, как Годзилла.

Мне кажется, я вижу, как дрожит воздух под напором его энергии.

Сама я расплываюсь в лучезарной улыбке. Просто щёки трещат! И начинаю, как дура крутить на пальце свой хвост!

Тихонько вздыхаю, осматривая свою собственность!

Мммм…

Мокрый с головы до ног.

На нём шорты и майка без рукавов, на шее болтаются беспроводные наушники, на щеках золотистая щетина, в волосах бардак.

— А тебе что, жалко? — дую губы, кокетничая.

На мне его футболка, потому что мне нравится носить его футболки.

— Ты потом еду из моей тарелки таскать начнёшь? — спрашивает он, проходя мимо, и невзначай прижимается носом к моей макушке, делая быстрый вдох.

Жмурюсь от удовольствия и счастья.

Провожаю его тоскливым вечноголодным взглядом. Он идёт к холодильнику. Мокрая майка облепила все выпуклости на его спине. Крупные лопатки, его гигантский позвоночник, бугры мышц. Морщусь. Это отвратительно.

Егор ловит мою гримаску, выхватывая бутылку из холодильника, и выгибает брови.