Проект Деметра

Радиш ему на плечо ладонь положил и словно придавил: держись, брат. Придет в себя Эрлан, дай срок. Это временно, это бывает.

– Напиться бы, – протянул Самер. Замотал головой со стоном: вон все мысли! Не до бухла сейчас. – Разобраться надо.

Шах встал и опять в двери.

Прошел тихо, встал перед братом. А тот черный весь. Нежно кровь у губы мертвой оттирает, по голове гладит.

Смотреть на это было невыносимо. Вейнер отвернулся, опять переносицу сжал, чтобы слезы сдержать. Сами наворачивались.

– Эрлан, она мертва, – прошептал.

Лой сжал ткань в кулак и головой еле заметно качнул, взгляда от лица Эрики не отрывая.

У Шаха зубы свело – так заорать захотелось, встряхнуть брата, ударить, в воду головой – что угодно, но чтоб очнулся. И стер слезы – не подействует. Его самого сейчас хоть полощи, хоть бей – бесполезно.

– Эрлан… Кто такой Майльфольм?

Лой на секунду от лица покойницы взгляд отвел.

– Страж. Ее. Погиб, – прошептал спокойно.

– Нет, Эрлан. Она с ним разговаривала.

Отреагировал – уставился на брата, мысль какая-то в глазах появилась.

На Эрику глянул и Вейнера вытолкал, дверь прикрыл:

– Как разговаривала?

– Так. Его взяли. Сказал, что не убивал.

У Эрлана глаза остекленели. Стоял минут пять в одну точку пялился, и вот, качнулся, закрывая глаза.

– Эберхайм, – выдохнул. И опять перед собой смотрит, а стоять не может – шатает. Закружил вдруг, кулаки сжимая, и будто потерял что. И впечатал кулак в стену, уперся в нее лбом и руками:

– Откуда ему здесь взяться?

Эрлан не слышал – стену таранил.

В комнату Нерс вошел, за ним четверо в балахонах, свечи, кувшины в руках, блюда с мелкими круглыми булочками с непонятной начинкой.

Лой как увидел процессию, Нерса за ворот откинул, встал в дверях:

– Не пущу, – и зубы сжал.

Самер придержал советника:

– Не лезь. Пусть. Не в себе, видишь же.

Нерс голову склонил, повернулся демонстративно спиной к Лой, за стол сел. Мужчины кувшины и блюда поставили, ушли. Эрлан осторожно за дверь скользнул, прикрыл плотно.

– Хреново дело, – протянул Самер, глядя на темную поверхность.

Да он сам тихо умер. Нет, не при делах он. Тогда кто, тогда – что? Что хотела сказать Эра?

– Что Майльфольм говорит?

И тишина. Пять минут, десять, двадцать. Час, наверное, так и просидели – Нерс очнулся.

– Булочки поминальные, – кивнул на хлеб. – Помяните.

И вышел. А ребята так и сидят в ступоре.

Вечерело – Лала в комнату зашла, зеленая вся, трясет девчонку. Лицо опухшее, глаз дергается.