Проект Деметра

И подумалось – может верно, правильно это – узнать человека и заглянуть во все его темные углы личности, прежде чем решиться на серьезный шаг? Возможно, он сам виноват, что Эрика не спешит и не горит желанием сойтись с ним ближе? Слишком замкнут и закрыт для нее?

Вейнер медленно шел по улице рядом и все думал с волнением о том, что ее внимание знак, шанс, и его нельзя упустить. Только раскрываться не привык, не знал как это – выложить все, что у него на душе. Надо ли?

– Ты такой легкий в общении, просто прелесть, – фыркнула Эра после того как они в молчании уже вошли в тоннель перехода.

– Свидание проходит на ура.

– Извини, я просто соображаю, что сказать.

– Ты все это время думаешь, любил ли когда-нибудь?

– Почему? Любил, конечно. Маму, например. И сейчас люблю. Она много для меня делала, себя не жалела.

– Это благодарность, Вейнер, а не любовь, – посерьезнела девушка.

– Одно и тоже, – повел плечами.

– Женский взгляд на мир и только. Вам, в принципе, в иллюзиях плавать свойственно.

Теперь остановилась Эрика, уставилась на него и вдруг потянулась, обвила шею руками и накрыла губы.

Вейнера парализовало, стоял истуканом и вздохнуть боялся. Ее губы так нежно касались его губ, что казалось, она не просто любит или желает – боготворит.

– Этот поцелуй тоже благодарность? – прошептала, глядя на него с удивительной теплотой, и поглаживала по щеке. Вейнер слова забыл, что-то щемящее бередило сердце и вызывало желание расплакаться.

– Нет, Вейнер, это просто так. Просто потому, что я тебя люблю.

Вот таким как есть – замкнутым оболтусом.

Лицо мужчины вытягивалось, теряя суровость, и становилось экраном эмоций. С него будто скинули массив масок и оголили впервые за многие годы. Это было настолько трогательно, необычно и прекрасно, что Эрика рассмеялась.

– Ты такой красивый, оказывается. Когда становишься собой, – и, подхватив подол платья, смеясь, помчалась по тропке.

Он нагнал ее уже у поляны, подхватил в беге на руки и, покачав понес, не зная куда.

– Что ты делаешь, Эра? – спросил, не столько пытая взглядом, сколько невольно любуясь девушкой, впитывая ее смех и взгляд, изгиб шеи и поворот головы, взмах ресниц и блеск глаз.

– Я учу тебя любить, – обняла за шею. Поцеловала и вдруг выгнулась, развела руки и закричала, смеясь и радуясь непонятно чему. И странно, Вейнеру было все равно, он не искал причин, не думал – он просто смотрел и слушал, и чувствовал в эти моменты, что дышит словно глубже, и видит будто четче, и слышит острее.