Проект Деметра

Пялится то на огонь, то на спящую Эрику, что удобно устроилась на груди мужа и сопит как ребенок, губы в улыбке во сне подрагивают.

И не заметил, как Лала с Самером исчезли. Огляделся, вздох за пригорком услышал и криво усмехнулся – ну, дает, лейтенант. И глаза закрыл, растянувшись у костра.

Лала тихо плакала, обняв колени. При всех свое горе показывать было стыдно, вот и ушла в сторону. Тошно было на душе, все Огник из ума не выходил, и вспоминалось, как они с ним грибы собирали, как он в воду упал, решив светлой рыбу поймать.

Как травы с ним собирала, и он рассказывал, к чему какая, делился знаниями, которые от Хелехарна получал. Как вместе по воду к ручью ходили, как Лала ему венок из однодневок сплела и водрузила на голову. Как рыжие волосы горели при свете и конопушки на лице ярче от улыбки становились.

Все разом вспоминалось, до мелочей, и хотелось скулить и выть от понимания – не вернуть, не повторить, нет больше Огника.

Самер рядом присел – жалко девчонку, ревет как дитя, сердце рвет.

Обнял осторожно, к себе прижал. Знает, утешитель из него аховый, но и оставить, как есть не может. Другие может и не слышат, а ему ее плачь как наждаком по стеклу да над ухом, даже передергивает.

– Он мне как брат был, – всхлипнула.

– У меня тоже брат был, сюда вместе пришли, – вспомнил Самхата, поглаживая девушку по голове и плечам. И брякнул. – Я его и не знал совсем.

– Ни того, ни другого.

Лала уставилась на него недоуменно. В темноте лицо ее каким-то ирреальным показалось, как из сказок про царевен и русалок.

И губы припухшие, приоткрыты.

Сам не понял, что потянуло – накрыл поцелуем. Губы у нее были нежными, сладкими, и сама робкая, но податливая, как невеста из древних сказок. У Самары голова закружилась и желание в виски бьет – смял, не сдержавшись – пискнула, как мышонок. Мужчина чуть отстранился, в лицо вглядываясь – напугал? Смотрит, словно ждет, не отталкивает.

И вроде отодвинься, какого ты делаешь? Завтра ведь будет. Что ты этой доверчивой глупышке скажешь? А руки не отпускают – оглаживает, сжимая, стискивая.

И хочется послать к чертям все раздумья, местный менталитет, вопросы, проблемы, задачи. Так хороша светлая – губы сладкие, грудь пышная, спелая, бедра крутые, талия тонкая, и сама словно зовет: робкая, нежная, податливая.

Нет! – сел, волосами тряхнул, избавляясь от наваждения. На таких, как Лала, женятся, а не мнут по кустам словно девок в загуле.

– Спать пойдем, – прохрипел. – Замерзнешь здесь.