Проект Деметра

Старшая предназначалась Эрлану, младшая – Вейнеру Лой.

Шах уставился на детта во все глаза:

– Девочки рода Лайлох платят кровью за возможность лечить, поднимать умерших. Так было с Нейлин, так есть с Эйорикой. Но последней передалось часть права еще и от пращуров родов Ольрих, Ламархов и древнейшего рода Шердан. Эта девочка равна горсти семян, последних на земле. Она ничего не делала и не делает просто так – ее ведут предки, пусть этого она и не осознает. Твой брат несет не только право Лой, но и Сендарта, Райена.

Зная, что надвигаются тучи, Аркаран ускорил помолвку, и все же опоздал – страж Нейлин свершил непоправимое, презрев и долг и заветы предков, испачкал род свой низким поступком, но и навредил без меры Лой и Лайлох. Он взял невесту Эрлана, прекрасно зная, что у нее цикл и дева ищет отца ребенку, а он неровня. Они сладились и сладится с Эрланом Нейлин уже не могла. Тогда о низости его никто не знал, но право Райена оживает в шестнадцатилетние, что и случилось – Эрлан его взял в тот день, когда вершили помолвку. Эйорика, еще дитя, столкнулась с ним, пришла сама – нет, не они, их пращуры свели. С того момента о твоей помолвке с Эйорикой можно было не мечтать.

Шах качнулся: Эрика его невеста?

– Эрлан знает? – тупой вопрос – конечно!

Мужчина отвернулся к стене предков.

– Какого черта он влез!

– Не он и не она – так решили предки. Ты можешь помешать, но должен знать, что будет в том и другом случае.

– Угу. Пойду наперекор предкам и…

– Есть вероятность гибели тех веток, что сошлись в Эйорике.

Доставишь боль брату и огорченье предкам. Поставишь точку на будущем многих семей, что больше не имеют столько семян, чтоб бездумно разбрасывать их.

– А влезть можно? – глянул на него с надеждой. На лицо детта словно туча набежала:

– Да, когда дева в цикле. Но честь, право и закон требует неравному уйти, не сметь и пальцем тронуть. Страж Нейлин пренебрег законом, а ты теперь плоды его проступка пожинаешь. Хочешь умножить цепь неправедных дел?

Шах огляделся и потопал в ближайший тоннель, безапелляционно бросив:

Он больше ничего не хотел слушать, тем более разговор с деттом начал скатываться в нравоучения, а он вроде уже большой мальчик – сам, как-нибудь, без нотаций со стороны разберется.

Как привык.

Сабибор упирался руками в кладку мытни и млел от того, что чувствует и чистоту и тепло и прохладу. Он только помылся. Сам! И хоть чувствовал еще слабость, и не нравилось присутствие неистребимого закора, настроение ничто и никто не мог испортить.