Черный дембель. Часть 3 (СИ)

А у него есть невеста?

Котова растеряно заморгала — посмотрела мне в глаза.

— У Олега? — переспросила она. — Невеста?

Лена улыбнулась, словно услышала шутку.

— Нет, конечно!

Она помотала головой — её волосы заблестели на солнце.

С ветки каштана вспорхнули воробьи, отругали нас гневным чириканьем.

— Почему: конечно? — спросил я. — Он нормальный парень. Молодой, высокий, не урод. Почему не женился?

Котова хихикнула (мне показалось, что нервно).

— Потому что он нас боится, — сказала она. — Нас — я имею в виду девчонок. Над ним даже мои подружки посмеивались.

Солнце спряталось за облака.

Лена вздохнула. Пока мы шли к общаге, она рассказала мне полдюжины историй о печальных взаимоотношениях её старшего брата и женщин (печальных историй: в первую очередь, для Олега Котова). Из её рассказов я сделал вывод, что она напрасно оговаривала брата: Олег женщин не боялся, но при виде красивых девчонок впадал в ступор и отчаянно тупил. Из рассказов Котовой следовало, что Олег в присутствии представительниц прекрасного пола становился робким и стеснительным, неразговорчивым (он буквально: терял дар речи). «Вот бы некоторые женщины теряли этот дар в моём присутствии, — подумал я. — Цены бы им не было». Мы подошли к повороту к женскому корпусу — тут наши дороги обычно расходились.

— Лена, — сказал я. — Ты говорила, что твой брат увлекался фотографией. Я ничего не перепутал?

Котова кивнула.

— Почему увлекался? Олег и сейчас часто фотографирует.

Я улыбнулся, сказал:

— Это прекрасно, просто восхитительно.

Из-за тучи вновь выглянуло солнце — оно осветило смуглое лицо Котовой.

— Лена, а давай, мы твоего брата женим? — предложил я.

Котова хохотнула.

— Олега? На ком?

Она взмахнула рукой.

— Есть у меня на примете одна кандидатура, — сказал я. — Умница, красавица и любит фотографировать. Прекрасный вариант невесты для молодого советского милиционера Олега Котова.

Лена сощурила глаза, выпустила мою руку.

— Сергей, ты о ком говоришь? — спросила она. — Я знаю эту женщину?"

"На переносице между бровей у Котовой появилась вертикальная морщина.

— Ты её видела пару раз… — сказал я, — ну, может не пару, а раз десять. Я говорю о профессорской дочке: о Рите Викторовне Барановой. Согласись: замечательная кандидатура. В её присутствии Олегу и разговаривать не придётся.

Котова нахмурила брови (морщина на переносице стала глубже), недоверчиво смотрела мне в лицо.

И вдруг она рассмеялась: звонко, заразительно.

— Серёжа, ты пошутил? — спросила она.