Дело гастронома № 1

Ходики на кухне показывали половину двенадцатого ночи, он только что пришел с работы. Молодая жена Тоня с животиком, выпиравшим из ночнушки, достала из холодильника полпалки колбасы, отрезала два ломтика, положила на тарелку. Поставила на газ чайник. Вошла теща, невысокая, жилистая, в застиранном халате с павлинами, полезла в шкаф.

– Чего не спите? – проворчала она.

– Так Леша только что с работы пришел, ужинает, – сразу принялась оправдываться Тоня.

– Держат людёв до полночи, а платят, как обычным работягам! Да еще и убить могут! – не унималась теща.

И, заметив испуганно округленные глаза Тони, добавила: – А что, даже очень запросто!

– Типун тебе на язык. Ты-то чего поднялась? – Тоня старалась отвести удар от мужа.

– Да уснуть не могу! Пустырнику вот выпью, можа усну! Выпроси, Лексей, у себя на службе машину, нам надо уже на дачу перебираться, рассаду пора высаживать! Теплынь стоит!

– У нас нет грузовых машин! – попытался отвертеться Ширшов, но теща была созданием упорным и последовательным.

– А кунг этот, в котором арестантов перевозят?

Тоня, видя, что мать явно начинает раздражать мужа, упрекнула ее:

– Будто не знаешь, мам. Леша в КГБ работает, а не в милиции!

– А че, у них арестантов не бывает?! Еще поболе, чем в милиции! Смотри, добра сколько! – Она указала на полки с банками. – Своим горбом все растила! А зять, вижу, не брезгует, огурчики кажный день трескает, – проворчала она, накапала себе пустырника в чашку, выпила, поморщилась, сполоснула чашку и ушла, не сказав больше ни слова.

Ширшов досадливо хмыкнул и отложил надкушенный огурец. Есть сразу расхотелось.

Ширшов вспомнил этот случай на кухне, и тут его неожиданно осенило. Теперь он знал, что нашел оправдание своему безобразному поступку. «Да, точно! Вот почему я взял эти проклятые деньги! Машину можно купить. Да, на эти деньги я куплю машину. Все будут довольны: и жена, и теща, да и я, в конце концов. Пашу, как лошадь, а денег на машину не могу накопить». Ширшов успокоился, осмотрелся и, когда сообразил, куда его занесло, встал со скамьи, вышел со двора и направился к светящейся вдалеке остановке, чтоб сесть на автобус и ехать домой.

Только сейчас он почувствовал, как страшно проголодался. Даже облизнулся, вспоминая любимую жареную картошку и тещины огурцы.

Беркутов с дядей Корнеем стояли у машины, шофер ловко и споро укладывал коробки в багажник. Корней закурил папиросу. Беркутов, заметив пачку, улыбнулся.