Дело гастронома № 1

– Наш друг начал давать признательные показания, – зашептал он. – Кому передавал, сколько, когда. Память у него, говорят, отменная. Есть людишки, мы могли бы прервать поток дружеских воспоминаний…

Костиков бросил злой взгляд на молодого парнишку, который протискивался поближе к корзине, чтобы посмотреть на биглей, и одним этим уже оказался подозрителен, а когда повернулся к Старшинову, то натолкнулся на его жесткий взгляд.

– Решил в бандиты податься? – прорычал Николай Иванович.

Костиков хмуро огляделся по сторонам.

– Какие бандиты, когда он нас с тобой закладывает?!

Старшинов поморщился, схватился за живот. Полез в карман, достал таблетку, бросил в рот.

– Если Георгий признался, то, значит, невмоготу стало. Ты вон какой гладкий, лощеный! А мы с ним на войне землей давились, ползая на волоске от смерти. И спали с ней в обнимку!

– Давайте хоть без имен!

Костиков умолк, поморщился, недовольный этим указанием своего начальника.

Беркутов передал тетрадь Скачко. Полковник начал ее листать.

Она была исписана мелким почерком. Там были схемы, суммы, фамилии, а также даты. Так за последний, 1982 год было записано: «Гришину В.В. с января по сентябрь 82-го было передано без оплаты 5 продовольственных заказов на общую сумму две тысячи шестьсот рублей». Скачко хмыкнул, захлопнул тетрадь, бросил ее на стол.

– Я там все расписал, до копейки, – объяснил Беркутов. – Излишки составили двести девяносто семь тысяч. Из них сто восемьдесят семь тысяч раздал в Мосторговлю, Минторговлю, райпищекомбинаты и так далее, там все расписано.

Сто десять тысяч ушли на служебные издержки…

– Что это такое – «служебные издержки»?

– Там все расписано. Это оплата продуктовых наборов, которые брали партийные, советские органы и влиятельные частные лица, а денег за них не платили. Лично себе я за десять лет взял всего пять тысяч рублей, там это тоже указано.

Беркутов виновато опустил голову. Скачко задумался.

– А «Мерседес» на что вы купили?

– «Мерседес» я купил подержанный, он был списан из посольского гаража и стоил половину «Волги».

Мы с женой четыре года на него копили!

– Неужели вы не понимали, что это беззаконие, воровство, что давать взятки преступно, безнравственно, в конце концов?! – воскликнул полковник.

Беркутов задумался, потом кивнул.

– Я понимаю, вы правы! Но еще Ленин говорил: жить в обществе и быть свободным от этого общества нельзя. Так и я не мог быть свободным от той системы, в которой существовал.