Дело гастронома № 1

– Меня страшит другой, более важный вопрос: кто меня защитит?! И, судя по тому, как они быстро сдали Аримина, я думаю, что и меня сдадут с той же легкостью!

– Перестань! Я не хочу об этом даже слышать! Не хочу! Ты же фронт прошел! Ты же мужик, черт возьми! Я помню, как ты меня завоевал! Я дышать не могла! Ты умеешь одолевать преграды! Умеешь!..

Она вдруг заплакала. Он подошел к ней, обнял. Лида прижалась к нему.

– Ладно. У страха глаза велики! А я себя только им и начиняю. Все! Живем по-прежнему!

И он поцеловал жену.

Боков выбирал говядину на рынке, как вдруг лицом к лицу столкнулся со своей бывшей женой Любой. Их руки ухватили один и тот же кусок парной вырезки, но, увидев и узнав друг друга, они растерялись. Боков первым пришел в себя.

– Здравствуй, Люба! Надо же, как бывает, – майор растерялся.

И первым отнял руку. Но тотчас, смутившись, отняла свою руку и Люба.

– Здравствуй! – он улыбнулся. – Москва большая, а мир тесен! А я тут вспоминал о тебе!

Они разошлись два года назад.

Собственно, это и разводом назвать было нельзя. Заболела мать Любы, слегла, ухаживать за ней было некому, и жена на какое-то время переехала к матери. Поначалу Люба звонила каждый вечер, раз в неделю обязательно к нему заезжала, приглядывала, чтоб были чистые рубашки и супчик на первое. Боков любил супчики. Но болезнь матери затянулась, они стали реже перезваниваться, да и заезжать Любе не всегда удавалось. Потом и телефонные звонки сошли на нет. Люба совсем перестала заезжать, и вроде бы само собой получилось, что они разошлись. Хотя официально никакого развода, никакой ссоры, никаких упреков и скандалов. Просто стали жить отдельно, по воле обстоятельств. И тут вдруг эта встреча на рынке!

– А я ведь тоже вспоминала! – Люба порозовела и тоже заулыбалась. – Искала мясо для пельменей да вспомнила, как ты любил их лепить и меня этим увлек.

– И я как раз ищу мясо для пельменей! – радостно воскликнул он, с нежностью глядя на нее.

Скачко в плаще лежал на кровати и смотрел в потолок.

В дверь постучали. Он поднялся, одернул плащ.

Дверь отворилась, и вошла Зоя. Ее лицо походило на застывшую маску.

– Вы извините, но я не могу находиться одна в номере! Он похож на камеру! Едва подумаю, что мой сын…

У нее на глазах сверкнули слезы, она достала носовой платок, высморкалась, отвернувшись в сторону.

– Мне не хочется и идти ужинать в ресторан. Купите мне бутылку коньяка. Деньги дам!

Она протянула ему двадцать рублей.