Дело гастронома № 1

Само это выражение принадлежит полководцу и государственному деятелю Древнего Рима Катону Старшему. Все свои речи в римском Сенате, о чем бы там ни шла речь, Катон всегда заканчивал одной фразой: «Карфаген должен быть разрушен!» – полковник усмехнулся. – Вот такая история!

– Хороший мужик был этот Катон! Сейчас бы сказали: упертый! Как наш Юрий Владимирыч! Он так же говорит!

– Карфаген должен быть разрушен! Прямо слово в слово!

– И что он имеет в виду?

– А он это обо всей нашей Империи продажных торгашей! Кто еще их разрушит, как не мы?! Согласен?

Скачко пожал плечами.

– Только одним нам, пожалуй, не справиться, – помолчав, неторопливо произнес полковник.

– Вот тут ты прав! – мгновенно возбудился генерал. – Против нас такая силища прет, ой-ё-ёй! Но ничего! Мы их всех в бараний рог скрутим! Верно, говорю?!

Полковник помедлил и кивнул.

Беркутов вошел в свой двор, двинулся к подъезду, но неожиданно увидел жену и остановился. Она сидела на краю песочницы и курила. Он недоуменно оглянулся. Двор был пуст, лишь небольшая стайка молодых ребят разместилась на лавочках у одного из подъездов и под гитару дружно напевала «Синий троллейбус» Булата Окуджавы.

Беркутов решительно направился к жене, молча сел рядом. Та сразу заметила его, но ничего не сказала. Даже не посмотрела в его сторону. Лишь потушила сигарету.

– Ты вроде завязала с этой вредной привычкой? – заметил он. – Или втайне от меня куришь?!

– А вечером уехала, не попрощавшись, что еще за фокусы?! Я вообще-то в первую очередь твой начальник!

– Я решила подать на развод! – вдруг отважно выложила она.

 – Ты ведь этого хочешь?

– Опять Зоя? – улыбнулся он.

Лида ответила не сразу.

– Да, опять Зоя! Только теперь не домыслы и не моя фантазия! – с обидой высказала Лида. – Я сама видела, как вы целовались!

Беркутов усмехнулся. У Лиды в глазах сверкнули слезы. Она вытащила платок.

– Да, мы целовались! – рассердился он. – Зоя уезжала в командировку, я поцеловал ее на дорожку, так принято, и ничего тайного тут нет! А тебе в голову всякая дребедень лезет! Вот скажи: зачем ты себя изводишь по пустякам? Или просто изводить нравится?

Он вздохнул, прижался к ней щекой.

Но Лида не шелохнулась.

– Конечно, мне приятно, что дамы на меня поглядывают! – прошептал он. – Это, как говорится, взбадривает! Я не пью, не курю, так дай хоть с женщинами иногда пококетничать! А то изнутри сжирает диабет, а снаружи комитет! Ну скажи, какие при таких жутких раскладах могут быть тайные шуры-муры?!

Она впервые улыбнулась.