Делирий

Это копирование ярче всего подчёркивало амбиции Фирдоуси, мечтавшего возглавить Галактическую Ассоциацию, однако об этом Поводыри между собой не разговаривали. Каждый из них также видел себя в воображении г л а в н ы м контролёром, пусть и не Галактики, а хотя бы одной разумной системы – Земли. И при этом все они были р а б а м и: Главного Контролёра, ведущих структур, своих страстей, – представляя, по сути, такое же с т а д о, каким они видели земное человечество. Как известно, раб одного хозяина является хозяином другого, овца в одном стаде может быть пастухом другого. Таковой была структура всей Галактической Ассоциации, которая контролировала всех своих вассалов миллионами различных способов. Поводыри были на самом деле н е в о л ь н и к а м и, хотя и не осознавали этого. Вся история возникновения и падения цивилизаций на Земле так или иначе иллюстрировала непрерывную войну Поводырей меж собой, а их мечта завладеть «высшим троном власти» – на Земле ли, на других мирах, в Галактике, лишь подчёркивала сатанинскую сущность данного вида разума.

Впрочем, истинно р а з у м о м систему АПГ назвать было трудно. Но она существовала, действовала, находила своих сторонников, и лишь сдерживающая сила иных этических систем, образующих противоположную по сути миропонимания структуру, которую люди не преминули бы назвать б о ж е с т в е н н о й, не позволяла АПГ распространить свою власть на всю Галактику.

Они встретились в центре зала, организованного примерно как центральный неф собора Парижской Богоматери, но без христианизированного убранства и символики. Всё в этом зале было вытянуто вверх, изгибчиво, стрельчато, гипертрофированно, увеличено до гротеска, отчего сразу становилось понятно – откуда на Земле возникла рептилоподобная г о т и к а."

"Фирдоуси давно сбросил человеческий облик, на нём был отливающий шёлковой зеленью халат, скрывающий фигуру. Рядом с ним висел в воздухе настоящий унц – автоматический защитник, какими пользовались Поводыри.

Кочевник тоже выключил маскер, перестав быть Фурсенюком, и теперь в зале смотрели друг на друга не люди, а существа с удлинёнными головами, узкими глазами, длинными узкими губами (хотя у Кочевника эти рептилоидные признаки были сглажены) и человекоподобными туловищами, имеющими чуть иные пропорции, которые в равной степени можно было принять и за уродство, и за торжество «змеиных» гармоний.

– Приветствую вас, Владыка, – склонил голову Кочевник.

Пользоваться унцем он не имел права, и это уязвляло.