Делирий

Аль не понравился?

Роман припомнил сумрачную внешность водителя «БМВ».

– Неразговорчивый, но вроде бы ничего.

– Ничего! – фыркнул Олег Харитонович. – Побольше бы нам таких «ничеговых».

В этот момент открылась дверь в спальню, и в проёме, как привидение, возник Ылтыын, одетый в свой каждодневный модный костюм.

– Здрасьте вам.

Оба гостя повернулись к нему.

– Выглядишь как с креста снятый, – сказал Олег Харитонович с виновато-одобрительными интонациями. – Чего встал? Лекарь говорит, тебе лежать надобно."

"– В Питер его отвезу я, – кивнул эскимос на Романа. – Не нужно никого тревожить.

– Береги силы, они тебе в скором времени понадобятся.

– Для чего? Я почти в норме, а к завтрашнему утру вообще буду как огурчик. Рома не возражает, чтобы его напарником был я.

Все посмотрели на Романа.

– Не возражаю, – с удовольствием сказал он.

Тамерлан молча двинулся к двери, исчез, не сказав ни слова.

– Суровый мужик, – глядя на Малахова, сказал Ылтыын бесстрастно.

Олег Харитонович покачал головой.

– Прощайте пока. – И тоже направился к выходу.

Стукнула дверь. Приятели остались одни.

– Разве ты его не знаешь? – кивнул на дверь Роман.

– Тамерлана? Только слышал от других, лично не встречался ни разу. Но если сам Тамерлан явился к нам, значит, наше руководство что-то беспокоит.

– Реакция нашего злейшего друга Арчибальда.

– Да, верить этому лживому псу нельзя. Пойду-ка полежу. – Ылтыын развернулся в спальню.

– Тебе плохо? – встревожился Роман. – Зачем вставал?

– Всё в порядке, но если есть возможность поспать, я ею пользуюсь. За всю свою разведжизнь я недоспал лет пять.

Ылтыын разделся, лёг.

Роман просканировал его, особых нарушений в работе энергетических центров не обнаружил, подправил верхний лёгочный «меридиан». Делать ничего не хотелось, хотелось к Юне, однако он заставил себя подсесть к компьютеру и вывел на экран информацию о Кочевнике.

Выехали из Москвы в семь утра, когда улицы столицы ещё не были забиты транспортом под завязку. В половине девятого «Маруся» пересекла границу Московской области.

Роман приготовился к созерцанию мелькавших по сторонам Ленинградского шоссе пейзажей, как вдруг почувствовал смутное беспокойство, не связанное с лихой манерой езды Ылтыына. Прислушался к себе.

Сигнал тревоги подавал тот отдел интуиции, который заведовал сердечными делами. Что-то произошло в Пскове, и связано это было с Юной.

Он взялся за айком.

Юна не ответила ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. Молчал и домашний телефон.