Дремлющий демон Декстера

Понимаешь, Декстер, если я скачусь еще ниже, то закончу, подавая кофе в отделе по работе с населением. Что мне делать, Декстер?

Я закрыл глаза и откинулся в кресле.

— Ты официально заявишь — капитану и вообще в Департаменте, — что уверена: Дэрилл Эрл не тот человек, и вскоре должно произойти новое убийство. Ты представишь пару неотразимых доказательств своей правоты и на некоторое время станешь посмешищем для всего Майами-Метро.

— Я уже посмешище, подумаешь, большое дело, — сказала она. — Но у тебя-то есть причины так считать?

Я покачал головой.

Иногда мне трудно поверить, что она так наивна.

— Дорогая моя сестрица, ты же на самом деле не веришь, что Дэрилл Эрл виновен?

Деб не ответила. Я слышал, как она дышит, и подумал, что она, наверное, тоже устала — каждой клеточкой тела, как и я сам. Единственное, чего у нее нет, так это энергии, которую мне дает уверенность в том, что я прав.

— Деб? — повторил я.

— Парень признался, Декстер, — проговорила она наконец, и в ее голосе я услышал полное изнеможение.

 — Я не… Я была не права, даже когда… То есть… Но он признался. Разве это… это… Черт! Может, оставить все как есть, Декс?

— О ты, неверующий, — продекламировал я. — Она взяла не того парня, Дебора. А ты сейчас собираешься переписывать политику.

— А что делать?

— Дэрилл Эрл Макхейл — не тот. Абсолютно никаких сомнений.

— Даже если ты прав, что с того? — спросила она. Теперь настала моя очередь моргать и удивляться.

— Прошу прощения?

— Ну, смотри, если я — убийца, почему бы мне не сообразить, что я уже не на крючке, так? С арестом этого парня горячим уже не пахнет, понимаешь? Почему бы мне просто не остановиться? Или перебраться в другое место и снова начать там?

— Невозможно, — ответил я.

 — Ты не представляешь, как думает этот парень.

— Ну да, не представляю. А откуда ты знаешь? Я предпочел проигнорировать вопрос.

— Он останется именно здесь, и он собирается убивать снова. Он должен показать всем нам, что думает о нас.

— И что же?

— Ничего хорошего, — признал я. — Мы сделали глупость, арестовав явного придурка.

Смешно.

— Ха-ха, — произнесла Деб без особого веселья.

— Но мы еще и оскорбили его. Признание за всю его работу мы подарили узколобой и тупой Деревенщине. То же самое, что сказать Джексону Поллоку,[21] что твой шестилетка-сын может нарисовать так же.

— Джексон Поллок? Художник? Декстер, этот парень — мясник!

— По-своему, Дебора, он художник. И думает о себе именно так.

— О, ради Бога! Глупее этого…

— Поверь мне, Деб.