Дремлющий демон Декстера

Очень трудно было разобраться со следами крови: брызги артериальной — от двух жертв, которые перед смертью, несомненно, двигались, веера красных капель, отброшенных электропилой; отличить поврежденное место от неповрежденного практически невозможно. Мне пришлось извести две бутылки «луминола», который помогает обнаружить мельчайшие следы крови, страшно дорогого — по двенадцать долларов за бутылку.

На самом деле, чтобы определить углы разлета брызг крови, мне пришлось натянуть по комнате нитки — древняя техника, сегодня уже воспринимается как алхимия.

Брызги крови были поразительно отчетливы: яркие, дикие и смертельные, они покрывали стены, мебель, телевизор, полотенца, простыни, занавески — поразительный, дикий апофеоз летящей крови. Думаю, даже в Майами кто-то должен был это слышать. Двух человек живьем кромсают электропилой в элегантном и дорогом гостиничном номере, а соседи только прибавляют звук в телевизорах.

Вы можете сказать, что дорогой наш усердный Декстер слишком увлекается своей работой, но я люблю основательность, я хочу знать, где прячется самая последняя капля крови.

Профессиональные основания для этого очевидны, однако они не так важны, как личные. Быть может, однажды психиатр из государственной исправительной системы поможет мне выяснить, почему именно.

К тому времени, когда мы попали на место преступления, обрубки тел были уже холодными, и нам, наверное, никогда не найти парня в итальянских мокасинах ручной работы седьмого размера. Правшу, с некоторым излишком веса и потрясающим ударом слева.

Однако я сделал все правильно и с пользой. Я выполняю свою работу не для того, чтобы ловить плохих парней. Зачем мне это? Нет, я выполняю свою работу, чтобы превращать хаос в порядок. Заставляю непослушные следы крови вести себя как следует, а потом ухожу. Другие могут пользоваться моей работой для поимки преступников; мне все равно, но не в том дело.

И если я когда-либо окажусь настолько неосторожным, что меня поймают, обо мне скажут, что я монстр-социопат, больной и извращенный демон, которого и человеком-то назвать нельзя, и отправят меня скорее всего умирать на старом добром электрическом стуле — в самодовольном благочестивом зареве.

Если когда-нибудь поймают этого парня в мокасинах седьмого размера, то скажут, что он был плохим человеком, который пошел по кривой дорожке из-за социальных сил, которым он так неудачно сопротивлялся, и посадят его в тюрьму на десять лет, а потом выпустят, и денег у него будет достаточно на костюм и новую пилу.