Сумасшедший декабрь

Меня сносит от возбуждения и внутренних противоречий. Если приходится тормозить в развитии отношений, то в сексе я жму на газ.

Дергаю блузку в желании обнажить грудь.

— О боже! Не рви, она моя любимая, — возбуждённо смеется Кристина.

— Тогда сама. И быстро! — рычу ей в ответ. Сердце разгоняется, набирая обороты, трясет, словно голодал по этой женщине годами. Пока Кристина расстёгивает блузку, наматываю ее волосы на кулак, тяну, обнажая шею. Целую, целую, целую… Втягиваю ее запах и дурею еще больше.

Она, наконец, справляется с блузкой. Выгибается навстречу моим агрессивным поцелуям. Кусаю сосочки через кружево бюстгальтера. Дергаю чашечки, обнажая грудь, сжимаю.

— Максим, — хватает воздух, забираясь под мой свитер. Царапает. Снимаю его, отшвыриваю. Хочу чувствовать свою женщину. Дергаю юбку, задирая. А там чулки с кружевной резинкой. Прохожусь пальцами по голой коже, по кромке чулок… Зарываюсь лицом в ее грудь, прикусывая, всасывая кожу. Отодвигаю трусики в сторону, прохожусь пальцами по горячей плоти. Мокрая. Насквозь.

Да!

Моя плохая девочка.

Такая горячая.

Собираю влагу с ее плоти, размазываю по сладким губам и целую, слизывая вместе с ней наше удовольствие. Возбуждение зашкаливает. Пахнет сексом. Жарко. Воздух накаляется. Отодвигаю ее немного.

— Расстегни, — киваю на ширинку. Королеву не нужно долго уговаривать. Ее пальчики дергают ремень, тоже быстро и агрессивно. — Моя кошечка, — усмехаюсь ей в губы и втягиваю воздух, когда ее пальцы добираются до моего члена. Сжимают головку, размазывая капельку смазки. Водит пальцами по уздечке в самом чувствительном месте, вынуждая меня сокращаться, и одновременно подставляет грудь для жадных укусов.

— Хватит играться! Садись!

Приподнимаю за бедра, насаживая на себя. Сжимается, делая это слишком медленно. Дергаю на себя до самого конца.

Ее вскрик и мой хриплый стон смешиваются, отдаваясь эхом где-то в ушах. Замираем. Сжимаю ее бедра, наверное, до синяков, не в силах контролировать себя.

— Ты моя женщина. Это все не игрушки! — рычу ей в губы. Не отвечает, глаза пьяные, затуманенные, сжимает мои плечи, царапает, стискивая меня изнутри. Хватаю ее шею. Не сжимаю — фиксирую, вынуждая смотреть в глаза. — Двигайся!

Нас обоих потряхивает, кислорода катастрофически мало.

Двигается, раскачиваясь на мне. Слишком медленно. Мне нужно больше. Вколачиваюсь в нее бедрами снизу, еще и еще, усиливая толчки. Глубоко, резко… В глазах темнеет.

— О боже, нет! — срывается с ее губ.