Бойцы Данвейта

Я хочу знать, сколько тут боевых заатмосферных объектов.

— Три, Защитник, — тонким голосом откликнулся «Ланселот». — Один вращается в экваториальной плоскости, два — в меридиональных, орбиты под углом в девяносто градусов.

— Есть большие корабли? Крейсерского класса?

— Нет."

"— Ну, уже легче, — молвил Птурс. — Не доверяю я этим рогачам. Такие же паршивцы, как дроми.

— Они больше похожи на людей.

— И что с того? Фаата, гадюки, вообще от нас не отличались.

Транспорт ринулся вниз — видимо, хапторы дали разрешение на посадку. Планетарная сфера широко распахнулась, линия горизонта плавно поплыла вверх, превращаясь в край огромной чаши, звездный хоровод исчез в сиянии двух солнц, алого и желтого. Они неслись над океаном к северному континенту. Первый из Следящих За Полетом осведомился о готовности Защитников. В полной боевой, ответил Вальдес и запросил координаты точки приземления. Их было две: оборудование полагалось отгрузить в ста сорока километрах от вулканической цепи, затем переместиться к острову в экваториальной зоне.

Птурс широко зевнул.

— Скучно! Монета капает, но служба скучная. Ты как считаешь, Ланселот?

— Этот корабль хотел бы полетать, — отозвался бейри.

— Я тоже не прочь. Полетать, пострелять, вышибить мозги из какой-нибудь гниды… Нельзя, однако. Ну, хоть анекдот нам расскажи! Я сколько в тебя их загрузил?

— Восемь тысяч пятьсот пятнадцать. Что желает Защитник?

— Давай про генерала. Самый бородатый.

Изобразив хихиканье — наверно, чтобы подготовить экипаж — «Ланселот» задушевным тоном начал:

— Однажды случились у генерала именины. Пригласил он всех офицеров своей дивизии, и когда те перепились в зюзю…

— Nulli tacuisse nocet, nocet esse locutum[26], — строгим голосом произнес Светлая Вода. «Ланселот» поперхнулся и смолк.

Океан остался позади, и теперь «Ахирос» летел над пустыней. Она была величественна и прекрасна. Алое солнце стояло в зените, желтое восходило над безбрежным морем песка, и от высоких дюн падали двойные тени. Ветер срывал песчинки с гребней барханов, они кружились, завивались мелкими смерчами, гонявшимися друг за другом, словно живые существа. Иных движений не было, лишь песок и ветер метались по равнине, сверля и полируя торчавшие тут и там скалы. Их причудливые формы вызывали в памяти то скелет динозавра, то дворец из восточных сказок, то огромный, источенный жучками пень.

— Погулять бы, — промолвил Птурс. — Заржавеем, сидя у пушек.