Бойцы Данвейта

— Они женского рода. — Птурс повернулся к Инге. — Это он потому ерничает, рыбка моя, что нет у него почетного прозванья. А отчего нет? Молод слишком, не заслужил, хоть и выбился в коммаидеры.

— Сестры звали меня Пробкой, — признался Вальдес. Видение острова среди лазурных вод мелькнуло перед ним и растаяло в данвейтских сумерках.

— Почему?

— Плавал хорошо и ни разу не тонул. С дельфинами плавал… были у нас два дельфина, Зиг и Зага. Может, до сих пор живы.

Инга вздохнула:

— У нас на Т'харе нет дельфинов, и океана тоже нет, только озера, ручьи и речки. Я никогда не видела дельфинов… ни живых дельфинов, ни соколов.

— Ближайший мир, где есть земные птицы, это Новая Эллада, — заметил Кро. — Колонизирован в двести седьмом, а в двести тринадцатом его частично терраформировали и заселили всякой живностью.

— Это сколько же парсеков?

Вождь наморщил лоб, припоминая, но тут медальон па груди Вальдеса коротко звякнул. Он прислушался — тихий голос серва шелестел, как сухие листья на ветру.

— Кто? — спросил Птурс.

— Первый Регистратор. Просит, чтобы мы явились к Планировщику. Прямо сейчас.

— А завтра нельзя?

— Ты же их знаешь… Пришел какой-то приказ от Хозяев, и надо выполнить его без промедления. — Вальдес оглядел накрытый стол, уютный салон, милое личико Инги и огорченно вздохнул: — Похоже, надо ехать.

— Допьем и поедем, — согласился Птурс. — Может, пиастров нам отсыплют. Как-никак, мы герои! Кто раздолбал генератор? И централь… централь мы тоже взяли! За такие подвиги положено. Сотен пять, даже пятьсот двенадцать в их восьмеричном счете… Как ты думаешь, Вождь?

— Думаю, что мы геройствовали не одни, — сказал Светлая Вода. — Парней с «Голландца» звали? И наших десантников?

Вальдес пожал плечами:

— Не имею понятия. Приедем, увидим.

Прикончив последнюю бутылку, они поднялись и вышли на балкон. Внизу пировали сотен пять патрульных, звенела посуда, слышался слитный гул голосов, пахло спиртным и жареным мясом, и, под протяжную мелодию, кружились на сцене девушки в разноцветных сари. Внимания на них никто не обращал; бойцы Данвейта ели, пили, стучали кулаками, поминали павших и проклинали врагов. «Не пир, а тризна», — мелькнуло у Вальдеса в голове.

— Не вижу Глеба, — молвил Птурс, осматривая залу. — Ни Глеба, ни ребят Оношко… Должно быть, светит нам что-то приятное. — Он нежно погладил свой кредитный медальон.

Инга двигалась неуверенно. Вальдес подхватил ее под руку, шепнул: «Обопрись на меня, тхара» — но и его ноги заплетались.