Хищник цвета ночи

Готовы ли вы принять их, Виктория?

— О каких последствия идет речь? — уточнила у него, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

— Вы создадите образ идеальной пары, несчастных влюбленных, которые готовы на все ради друг друга. Такие союзы нельзя разрушать. Никогда.

Я вздрогнула. В его устах это звучало жутковато.

— Этим вы повяжете себя с моим сыном, — продолжил двуликий. — И пути назад не будет.

— Вы, кажется, не поняли, господин Н’Ери, — спокойно ответила ему. — Мы уже повязаны.

Пристальный взгляд и непонятная искра в глубине светло-карих глаз.

— Мне нужно было ваше решение. Об интервью я договорюсь. Поверьте, желающих найдется много, но мы остановимся на парочке самых авторитетных каналов. Завтра утром вас устроит?

— Да. Чем быстрее, тем лучше.

— Отлично, — произнес мужчина, поднимаясь. — Сбросьте мне сообщением вашу электронку, ближе к вечеру я перекину вам список вопросов.

— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь. — Спасибо вам.

— Меня благодарить не за что. Скорее, наоборот. Я рад, что вы оказались такой.

Я прошла за ним до двери, провожая, и задала напоследок последний вопрос:

— А как ваш брат?

Н’Ери старший замер на мгновение, глянул на меня и ответил:

— Кирк вчера умер.

— Мне… жаль.

— Спасибо. — Он снова посмотрел на меня. — Знаете, что интересно, Берт никак не может найти его завещание.

— Удивительно, — пробормотала в ответ.

— Вот я и говорю, удивительно. Все знают о том, что оно есть, но найти не могут.

— Удачи с поиском, — произнесла я, пытаясь вспомнить, куда дела ту бумажку с телефоном, которую дал мне З’Ерн. Кажется, оставила ее у родителей.

Вопросов у журналистов было много. Парочку я удалила, кое-какие поменяла, два-три добавила. Мама пару раз заходила, спрашивала о самочувствии и почти сразу убегала. Появлялась и психолог. Мне даже показалось, что она радовалась моей бурной деятельности.

Какие-то странные у нее представления о нормальности.

За вопросами я просидела полночи, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить мысль и не расплакаться. Нужны были искренность, честность и правда. Мне предстояло открыться самой и раскрыть чужие души."

"Никакой фальши, лишь искренние чувства.

Интервью назначили на десять утра. В восемь к больнице подъехал фургончик с лейблом федерального канала. Журналиста я знала, столько раз видела по телевизору — список шишек, у которых он был интервьюером, исчислялся десятками. И теперь среди них появилась я.

Гример, макияж, приветствие и любопытные взгляды.