Любовница. По осколкам чувств

А потому я, с колотящимся сердцем и трясущимися руками, вырываю провода у стационарного телефона, затем обуваюсь, хватаю свой чемоданчик и магнитный ключ от номера и максимально тихо закрываю за собой дверь.

А затем бегу! Бегу, что есть мочи к лифту, а дальше по холлу ресепшена прямо к молодому парню, одетому по форме туроператора.

- Валерия Райская?

- Да, это я.

- Опаздываете, – хмуро смотрит на наручные часы, – мы вам уже и в номер пытались звонить.

- Простите! Вот мой багаж, сейчас я только отдам ключ и можно ехать.

Взмыленная подлетаю к стойке и сдаю номер, меня благосклонно отпускают и, стоит мне только зайти в салон автобуса и приземлиться на пустующее место рядом со старушками-близняшками, как телефон в заднем кармане моих шортиков начинает возиться.

- Пакость омерзительная, – смотрю я на входящий номер.

Одинокая слезинка тут же скатывается по щеке, и я всхлипываю, а затем пару раз быстро делаю вдох-выдох и наконец-то принимаю вызов.

- Да, Дань?

- А ты где? – на заднем плане шумит море, значит выполз на балкон.

Отлично!

- Слушай, я вышла с бабульками попрощаться, а у них вылет задержали, оказывается. Мы тут поболтаем минут пятнадцать. Ты же не против?

- Вообще-то против, но как я могу тебе отказать?

- Никак, – заставляю себя весело рассмеяться.

Боже, мне надо было стать актрисой.

- Давай, жду тебя, девочка.

«Ну жди, жди, блудливый засранец», – рычу про себя и скидываю звонок.

А потом зажимаю лицо ладонями и наконец-то даю волю слезам. Они рвутся из меня сплошным нескончаемым потоком. Я ими захлебываюсь и тону. И сердце в груди жалобно стонет. Легкие рвутся, не выдерживая адреналинового шторма.

Я раздавлена. Растоптана. Испачкана.

- Лерочка, девочка наша, что случилось? – подсаживается ко мне одна из старушек.

Я же только оглядываюсь и облегченно выдыхаю, наблюдая как стремительно автобус обруливает городское скопление транспорта и наконец-то выезжает на скоростную трассу, ведущую в аэропорт.

- Лера, не пугай нас, скажи хоть что-то, – наседает вторая бабулька и я перевожу на нее затравленный взгляд."

"Первый порыв совершенно естественный – мне хочется обвинить именно этих милых божьих одуванчиков за то, что запудрили мне мозги, рассказывая побасенки о своей грешной жизни и призывая не тупить. И вот к чему это все привело. Но я тут же себя одергиваю, потому что мне совершенно точно известно, кто виноват в этой отвратительной истории – только я. Больше никто.

Сама всё ему позволила. Сама ноги раздвинула.