Первый

Я хочу знать, какого черта так вышло.

– Ты хочешь отомстить. Ставя под угрозу жизнь спасенной заложницы. Это непрофессионально.

– Ты можешь отказаться выполнять заведомо преступный приказ, – процедил Демьян сквозь стиснутые зубы. В ответ Леша нахмурился. Его светлые брови почти полностью выгорели. Как и ресницы. И смотрелось это довольно странно."

"– Черта с два. Лучше я прикрою твою задницу. Вместе у нас больше шансов уцелеть.

– Ты уверен, что Седьмой перенесет дорогу?

– Будет тяжело. Но он справится.

Обсудив детали операции, Демьян вернулся в квартиру. Записка не понадобилась, Аля крепко спала, измученная сексуальным марафоном, который он ей устроил. Майор знал, что в последние разы ей было больно. Но все равно проникал в нее снова и снова. Кажется, в квартире не осталось места, где бы он ее не поимел. Кушетка, диван, стул и даже письменный стол. На котором он ее разложил лицом вниз и… Демьян моргнул, отгоняя искушающие картинки. У них впереди была тяжелая дорога. Совершенно определенно Але не мешало бы выспаться. Как и ему. Он быстро разделся, сходил в душ, не зная, когда потом ему доведется помыться, и скользнул к ней под тонкое одеяло.

Уснуть-то он уснул. Но проснулся раньше, чем планировал. До рассвета, когда они должны были выехать, оставался еще, по крайней мере, час. И вроде бы Демьян понимал, что поступает правильно. Не по уставу, конечно, по совести. Но в то же время… Он ведь действительно рисковал. Той, которая безгранично ему доверяла.

– Почему ты не спишь? – на пояс легли мягкие руки. А губы коснулись чувствительного местечка чуть повыше лопатки. – Уже пора ехать?

– Нет. У нас еще есть немного времени, – сказал Демьян и шагнул вперед, заставив Алю отступить к кровати. Он был чертовски самоуверенным сукиным сыном, он был везунчиком, но… он не был идиотом. И прекрасно понимал, в какое опасное мероприятие ввязывается. Поэтому в то утро он любил ее как в последний раз. Вознося на вершину удовольствия снова и снова. И это было так прекрасно, что он забыл… Или не захотел выйти. Надеясь оставить после себя след. Если от него самого ничего не останется.

Он думал, Аля будет орать. А она… нет, она не кричала. Только уставилась на него так… растерянно. И спросила:

– Все хорошо?

Мелькнула мысль рассказать ей о своем плане и тут же растворилась.

– Приводи себя в порядок. Мы выезжаем.

Было бы неплохо добраться до границы в темноте. Им предстояли долгие двенадцать часов дороги. Сначала по хорошо асфальтированной трассе.