Надсада

– Да я, Саша, давно тебя заприметил, только не знал, как подойти, с чего начать, – вставил свое Иванов.

– Так уж и заприметил, поверила я тебе – держи карман шире. Если бы не моя смелость, так и ходил бы бобылем – вот как Петр Игнатьевич.

– А в самом деле: ты почему не женишься? – обернулся к Ковалеву Иннокентий Федорович.

– С тобой, пожалуй, женишься, только и знаешь, что работой нагружать с утра до ночи. Ни выходных, ни праздников не знаю, – полушутя, полусерьезно отвечал тот. – Вот и сейчас: чего ты приволок меня к себе на дачу? Сам бы и решил все вопросы с Данилой Афанасьевичем, а я – на свидание с женщиной. Завтра бы и проинформировал в рабочем порядке, так нет…

– Тебе неприятно видеть нашего гостя?

– Гостя – приятно, а вот вместо тебя мне было бы приятнее видеть любимую женщину.

– Вот какие, Данила Афанасьевич, подчиненные пошли, – повернулся к Белову. – Начальнику в глаза говорят гадости.

– И совершенно справедливый упрек в твой адрес, Кеша, – поддержала Ковалева Александра Ивановна. – Не думаешь о подчиненных, так подумал бы о себе.

– А при чем здесь я?

– Женатый подчиненный в десять раз предпочтительней неженатого, потому что он всегда накормлен, ухожен, собран и снаряжен в нужном направлении. К тому же он обязан заботиться о семье, поэтому дорожит своим рабочим местом. Так что от женатого ты таких слов не услышал бы.

– А ведь верно, – рассмеялся Иванов. – Придется тебя, Петр Игнатьич, срочно женить.

– Я теперь из принципа не женюсь, чтобы ты еще помучился с неженатым сотрудником.

– И – правильно, я к таковскому привык. У женатого, глядишь, какие-нибудь новые причуды появятся.

Вечер на сидевших за столом действовал расслабляюще. Графинчик, в котором была водка, стоял пустой, котлеты – съедены, в чашках остывал недопитый чай. Александра Ивановна убирала лишнюю посуду, Данила рассказывал о поселковых и райцентровских «капиталистах». Хозяева слушали внимательно, переспрашивали, качали головами, поддакивали, но, как видел Белов, больше из вежливости: этих людей, как понимал он, удивить чем-либо было непросто, и о происходящем вокруг они знали много больше его.

– Данила Афанасьевич, скажите: о золоте кто-нибудь, кроме вашего племянника, знает? – наконец спросил Иванов о главном.

– Нет. В этом я даже уверен. Быват, посудачат поселковые бабы где-нибудь на лавочке или мужики за бутылкой и – все. В райцентре дак я вопче таких разговоров не слышал.