Надсада

Татьяна встречала всех подряд, принимала гостинцы, кивала головой на участливые слова, провожала до ворот, возвращалась к постели больного.

Дня через два появился Володька. Этот уже провел свое собственное «расследование», найдя на месте преступления оброненный отцом, привезенный еще с фронта, немецкий складной ножичек, с которым Степан не расставался в своих походах в тайгу. Прошел в спаленку, где тот лежал в беспамятстве, наклонился к сестре, спросил:

– Плохо. В райцентр везти нельзя – не довезем, здесь я ему тоже мало чем могу помочь.

Хотел сказать: «хрен с ним», да во время поправился:

– Что хорошего-то? – не поняла Люба.

– Я говорю: хорошо, что дома, дома и стены помогают.

– Двое суток не приходит в себя. Ослаб. Бредит.

– Да все войну трясет. Про какие-то танки, бутылки. Однополчан поминает. О тайге… Да вот еще, – вспомнила. – Вчера тебя ругал. «Володька-убивец», говорил.

– Это он убийца, – не выдержал младший Белов. – Технику-то он мне сжег. Пять бригад без работы оставил.

– С чего ты взял? – повернула к нему голову Люба.

– Во-первых, всюду осколки от бутылок, во-вторых, складной ножик его я там нашел. Значит, он был. Бутылки с соляркой в трактора бросал, воображал, видно, что это танки. Совсем с катушек слетел, старый…

– Во-от, значит, что с отцом – сильное нервное потрясение. Пойдем-ка отсюда на улицу, – увлекла брата Люба. – Там поговорим.

Когда вышли, огляделась, чтобы матери не было рядом, и – брату:

– А ты, братец, с катушек не слетел? Ты, Володя, куда залез? На что замахнулся? Ты чего о себе вообразил?..

– Да черт с ней, с его таежкой! Он мне миллионные убытки нанес, и ты еще собираешься его защищать? Эти убытки – не только мои убытки! Ты знаешь, каким людям я отстегиваю, чтобы не мешали бизнес делать? И что я им скажу? Мол, батя мой сжег трактора? А?.. Вы что здесь, с ума посходили?..

– Это ты с ума сошел, братец, – глядя глаза в глаза, медленно и твердо проговорила Люба. – Деньги деньгами, а совесть, человеческий облик терять никому не позволено. Да и на твоих подельников – наплевать. Разберетесь – одного поля ягоды. Но вот я давно хотела тебе сказать, что ты стал еще хуже, чем дружок твой Курицин. Только Курицин – человек другого рода-племени, а ты – беловского. У тебя отец – герой войны. Дядька – герой войны. У тебя брат Николай – один из лучших художников в России.