Дрожь

Я ожидаю, что он рассмеется, но он серьезен.

– Ты уверена, что хочешь попробовать? – спрашивает он. – Если ты не каталась с…

– О, только не начинай!

Его гиперопека напоминает мне о том, почему я прекратила с ним отношения. На самом деле я пошутила насчет бэкфлипа, но теперь я собираюсь попробовать выполнить этот трюк.

Дейл поворачивается к нам.

– Ты всегда любила риск, да, Милла? Всегда играла на грани фола?"

"Меня что-то беспокоит в его тоне. Я смотрю на зеркальные линзы его очков. Мне хотелось бы сейчас видеть его глаза. Это была дань уважения – попытка возобновить нашу дружбу?

Или это была угроза?

Теперь, подумав, я считаю странным то, что он оставил Хизер одну. Как будто бы он знает, что с ней не может случиться ничего дурного.

Потому что именно они с Хизер организовали все это?

А если так, то что именно он собирается делать с нами?

Глава 28

Десять лет назад

Я внимательно наблюдаю за Саскией, которая въезжает в хафпайп.

– У нее до сих пор бо́́льшая амплитуда, чем у меня, когда она начинает разгон для первого вылета?

– Трудно сказать, – отвечает Брент.

Я вздыхаю.

– Я должна это понимать как «да».

Мы с Брентом сидим в самом низу под хафпайпом и заканчиваем перекус. Вчера ночью было холодно и ясно, и труба не стала мягче. Брент сильно ударился коленом, а я потянула запястье. Мы оба сейчас прикладываем снег к пострадавшим частям тела.

До нас доносятся вскрики, кто-то сильно упал. Проклятье! Это Кертис. Он стряхивает снег с куртки и поднимается на ноги.

– Он пытается выполнить хаакон-флип, – поясняет Брент. – Он вчера отрабатывал его на батуте.

Джасинта ждет у низа подъемника. Кертис поправляет ремешок ее шлема, и они едут вверх вместе. Они практически неразлучны всю неделю. Я отворачиваюсь. Но если он должен с кем-то встречаться, хорошо, что это она. Она очень милая.

Саския тоже наблюдает за ними и совсем не выглядит счастливой. Она предпочитает, чтобы все внимание брата было сосредоточено на ней.

Одетта въезжает в хафпайп и высоко взмывает над краем. Это мактвист – с большой амплитудой. Я снова вздыхаю.

– Как мне с ней соревноваться?

– Она же не британка, – напоминает Брент. – И в чемпионате Великобритании участвовать не будет.

– Нет, слава богу.

– Так что не беспокойся. По крайней мере, пока.

– Я могу тренироваться по двенадцать месяцев в году и все равно не смогу так кататься. У меня слишком силен инстинкт самосохранения.

– Остынь, Милла. – Брент обнимает меня.

Я сталкиваю его руку.

– Ты не понимаешь.