О чём книга «КаМаЗ и Ч.М.О.»
В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....Поставил ее на стол перед Костровым и молча вышел, снова оставив меня наедине со своим начальником и моим позором.
— Не смотрите туда, пожалуйста, — это была моя последняя отчаянная попытка избежать неизбежного.
— Думаешь, преступники от нас могут уйти, сказав волшебное слово «пожалуйста»? Нет, Марина Олеговна, такое у нас не прокатывает… больше, — сурово посмотрел на меня мужчина и придвинул мою сумочку к себе поближе. Убрал мою шапку с помпоном в сторону и завис с явным намерением присвистнуть.
Мне не осталось ничего иного, кроме как начать плакать в голос. Потому что объяснить появление в своей сумке вибратора, да так, чтобы в это можно было безоговорочно поверить, я точно не смогу. Костров не поверит в то, что мне его буквально только что подарили, даже если Лена привезет ему чек и съёмку с видеокамер в магазине.
— Мне его подруга после уроков завезла. Подарила, — попытка не пытка.
— Да? И что это? Ты решила заменить череп Кондратия на более наглядное пособие? Репродукции учишь? Или это новая модернизированная указка? М-да, Маруся, если бы мне в моё школьное время учитель угрожал такой указкой, был бы я отличником…
— Только никому об этом не говорите, пожалуйста! Я вас прошу! — взмолилась я, когда Костров потянулся к своей куртке и достал из нее телефон. Мозг мой в этот момент был готов взорваться в приступе паники и едва контролируемой истерики.
"— Обижаешь, Марина Олеговна. Сейчас вот возьму и этой штукой по клавишам в родительский чат на тебя настучу, — для большей наглядности Костров начал тихо постукивать вибратором по экрану своего телефона, а я в какой-то момент на самом деле поверила, что он пишет в родительский чат. — Шучу я. Сядь и расслабься. Штучку дать?
— Хватит, пожалуйста! — взмолилась я и спрятала лицо в ладонях.
За плачем было слышно шуршание целлофана. Очевидно, Михаил Захарович решил распаковать остальные Ленины подарки.
Какой кошмар! Я ведь даже не знаю, что там еще может быть.
— М-да, Марина Олеговна. Оказывается, караоке на стойке — это еще цветочки. А я-то думал, что всё в этой жизни видел.
— Меня посадят, да?
— Конечно. Вот прямо на эту штуку и посадят. Лет на пять, — он уже даже не пытался прятать, улыбку, откровенно надо мной насмехаясь.
