О чём книга «КаМаЗ и Ч.М.О.»
В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
Плавно убрала руки с его шеи, а он, вместе с тем, свои с моей талии. Я даже не заметила, что он меня тоже обнимал. Настолько была счастлива и счастлива до сих пор, что еще немного, и разбужу всех детишек, что были в палате.
— Звони, — повел мужчину бровью.
— Кому? Куда звонить?
— Друзьям своим. Или они не хотят увидеть свою будущую дочь?
— Вы… можно? — я точно сейчас расплачусь. — Прямо сейчас? Прямо сюда?
— Маруся. Не тупи. Под мою ответственность и побыстрее, пока я здесь. Конец рабочего дня, а я не спал сутки.
Трясущимися руками, плохо различая, что написано в телефоне, я позвонила Лене и попросила приехать сейчас же.
Через полчаса запыхавшиеся друзья с растерянными и словно напуганными глазами в сопровождении Кострова, который их провёл, подошли к двери палаты, где их ждала дочка.
— Маруся, — всхлипнула Лена и торопливо закинула голову назад, сдерживая слёзы.
— Тише-тише, — успокаивала я ее, как могла, параллельно надевая стерильные перчатки на ее руки и завязывая одноразовый халат. — Всё будет хорошо.
В стороне Михаил Захарович тоже помогал Лёше надеть халат, в котором тот, практически обездвиженный от волнения, запутался.
Когда Лёша и Лена были одеты, и медсестра одобрительно кивнула, запустив их в палату к малышке, я замерла за дверью, чтобы не мешать семье воссоединиться. Позволила себе лишь наблюдать за ними через окно в двери.
Медсестра аккуратно взяла малышку на руки и передала в руки Лене, которая, казалось, каждую секунду уточняла — «правда можно?».
Едва Лене вложили в руки малышку, как она расплакалась, уткнувшись лбом в плечо мужа, который тоже не смог сдержать эмоций, бережно касаясь ручки своей дочки.
— Маруся, уплывешь, — в голосе Михаила Захаровича слышалась добрая улыбка, а я только сейчас заметила, что по моим щекам текут реки слёз. Так много от счастья я не плакала еще никогда. — Иди сюда.
Костров положил ладонь на плечо, бережно снял с моего лица очки и прижал к своей груди, обхватив руками.
И снова я плакала на его груди и цеплялась руками за свитер, как в тот день, когда мы привезли в эту больницу малышку.
Глава 30. Михаил
— Нет, Тём. Никаких девочек.
— Да, пап!
— Ты сам выбрал празднование Нового года у бабушки с дедушкой, так что, будь добр, отсиди всё мероприятие от звонка до звонка.
