Содержанка

Это невозможность говорить с ними на темы, которые волнуют. А еще — иметь слишком разные взгляды на существенные вещи.

Я совершенно одна и там, в Москве, и здесь, в Эмиратах. Но там у меня мама, моя любимая мудрая мамочка, которая всегда защитит!

Почему я ее не послушала?

Девочки уже засыпают, скорее всего. Завтра последний день перед выступлением. Компания Рафа обкуривается и тусит в клубе. У них завтра с утра — переговоры, но, видимо, пофиг на это.

А я… совсем-совсем одна. В чужой стране. Никому не нужная.

Приняв душ, я переодеваюсь в сорочку и забираюсь под одеяло. Выключаю свет, стараюсь заснуть. Но не получается. Ерзаю.

Мысли разные.

Не грубо ли я вела себя с Алексом? Он заступился за меня перед Борисом. Просто… Андреева всегда говорила, что наркотики, даже самые легкие, для спортсмена — смерть. Алекс не спортсмен, конечно. Да и я уже нет. Но… хотелось бы, чтобы он им был. Да и разве я должна поступаться принципами? Ублажать мужчину, когда не хочется?

Он так дернулся, когда я сказала про изнасилование… Волоски поднимаются, и я зябко обнимаю себя.

Я ведь просто хотела привлечь внимание.

В номере две кровати, Алекс специально забронировал именно такой, чтобы я могла выспаться. Рядом с ним это сложно. Хотя сам он обожает обниматься. Весь день ждал, пока я побуду с подругами.

Наверное, он расстроился.

Надо утром спокойно поговорить и объяснить позицию.

Пойти, может, поискать его? Беру телефон, кручу в руке. Или до завтра оставить?

Зарываюсь в подушку.

А когда уже начинаю засыпать, в дверь стучатся.

Поначалу спросонья я не понимаю, что вообще происходит. Сажусь, оглядываюсь. Снова стучат.

Хочу взять халат, но не соображу, где он. Включаю свет и иду к двери.

— Кто там?

— Я.

Алекс. Он ключ не взял, что ли? Поздно совсем. Открывать не хочется. Но, надо. Нажимаю на ручку.

Стоит пялится. Глаза диковатые. Кажется, протрезвел. Вернулся к обычному состоянию. Ускорился. Не смотрит, а пожирает. Аж мурашки бегут, кожу покалывает.

— Я уже спала.

Он заходит в номер, закрывает дверь. Я хочу вернуться в кровать, но Алекс командует:

— Собирайся.

— Что?

— Собирайся, есть планы на вечер. Ты участвуешь.

— Я не хочу.

— Я хочу.

Смотрим друг на друга. В его голосе непривычная сталь. Вернее, я слышала этот тон каждый день, но не по отношению к себе. И прихожу в ужас. В глазах Алекса неспокойная решимость. Я отступаю. Он подходит.

Мы вдвоем здесь. Кажется, что в целом мире.