Я - чертовка

Домой я добралась только в десять вечера. Сразу после мерзкой встречи с ректором мы с девчонками отправились в кафе, где отвели душу, на все лады покрывая ругательствами высшее руководство университета. Маня сказала, что нажалуется своему потустороннему бойфренду Литиусу, который теоретически мог устроить ректору множество кошмарных ночей. Я отговорила ее. Страшные сны вряд ли заставят заботливого папашу передумать. Скорее, он решит, что у него стресс, переутомление или еще что-то в этом роде. Такой человек, как Аркадий Михайлович, будет до последнего искать трезвое объяснение происходящему.

Метод эффективен только в том случае, если Литиус заставит ректора вообще выбыть из игры. То есть, покалечит его, вызовет тяжелое психическое расстройство или, к примеру, доведет до инфаркта. Разумеется, я никогда не соглашусь на такое, иначе буду чувствовать вину всю оставшуюся жизнь. Это почти то же самое, что нанять головорезов, которые с помощью дубинок разберутся с обидчиком. Как бы мерзко ни вел себя ректор, моему здоровью он не угрожал. Нет, должен быть другой способ! Денис, например, как-то прямо сказал, что не любит обращаться за помощью к родителям, но ради меня готов это сделать. Правда, этот вариант решения проблемы меня тоже не особо прельщал. Я собиралась помириться с ним и сделать все, чтобы вновь обрести его доверие. А если сразу после примирения попросить парня воспользоваться родственными связями, он наверняка подумает, что я возобновила отношения ради корыстных целей.

Впрочем, был еще выход. Сходить с Олегом на «свидание» и поговорить по душам. Если повезет, ректорский сынок до сих пор боится со мной связываться. Он же не знает, что леший исчез. Этим страхом можно воспользоваться. Попробую убедить избалованного отпрыска как-то повлиять на отца. К примеру, привести домой какую-нибудь девушку или заметить вскользь, что я обладаю отвратительными манерами, и он во мне глубоко разочарован. Да, пожалуй, попытаться стоит.

Не откладывая дела в долгий ящик, я тут же набрала телефон Олега.

Он ответил далеко не сразу. А когда, наконец, соизволил взять трубку, я едва не выругалась вслух — его голос был пьяным, а язык заплетался.

— Сушаю! Гв… гврите! — выдал он. Рядом послышался женский смех.

— Олег? Это Тоня, — безнадежно сказала я. — Я вижу, тебе неудобно общаться. Перезвоню поз…"

"— Тоня! — гаркнул в трубку Олег, не дав мне закончить. — Тише все! Моя любимая звонит!

Я выматерилась сквозь зубы.