Черные Шипы (ЛП)

Они эхом отдаются в моей голове, как бомбы замедленного действия, становясь громче, чем дольше я смотрю на закрытую дверь.

Я лезу в сумку-клатч, чтобы достать телефон. Я должна была сначала позвонить ему. Но я совсем не думала об этом, когда ехала сюда всю дорогу.

Дверь со щелчком открывается, и я вздрагиваю, моя рука останавливается на полпути в сумочке. Я выпрямляюсь, моя спина напрягается, пока я жду, когда Себастьян появится в дверях.

Проходит одна секунда.

Я осторожно толкаю дверь рукой. — Себастьян?

Что-то недоброжелательное тянет внизу моего живота, и мои губы приоткрываются, когда я медленно захожу внутрь.

Можно ли мне вообще заходить, когда меня не приглашали?

Как только я переступаю порог квартиры, меня встречает кромешная тьма. Я даже не вижу своих рук, не говоря уже о том, куда я иду.

Мое сердцебиение грохочет, гремя по всему моему телу, когда я делаю неуверенный шаг, а затем останавливаюсь. Мои пальцы ног подгибаются на высоких каблуках, а ногти впиваются в ремешок сумки.

— Себастьян? — мой голос низкий, обеспокоенный.

Я понятия не имею, что это такое, но для меня это явно добром не кончится. Я задаюсь вопросом, не следует ли мне развернуться и уйти, но затем меня посещает другая, более насущная мысль.

Что, если он ранен и нуждается в помощи?

Дверь со щелчком закрывается за мной, и я подпрыгиваю с тихим вскриком.

Я настолько настороже, что слышу звук своего дыхания и чувствую, как холодный воздух касается моей кожи.

Прошло много времени с тех пор, как я была в состоянии сенсорной перегрузки.

— Себастьян… — я пытаюсь снова, мой голос такой хриплый, что я едва узнаю его.

За моей спиной возникает размытое движение, и когда я быстро разворачиваюсь, я спотыкаюсь.

Я не успеваю закричать, как чья-то рука обхватывает мое горло и толкает меня назад с такой силой, что я вскрикиваю.

Пронзительный звук прорезает безмолвный воздух, словно острыми ножами. Моя спина ударяется обо что-то твердое с громким стуком, который выбивает дыхание из моих легких.

Постороннее ощущение энергии пронзает меня, и я начинаю раскачиваться. Это слепое чувство выживания, подпитываемое первобытной необходимостью.

Я пинаю твердую стену мускулов, ногти впиваются в большие руки со стальной хваткой.

Я кричу, или пытаюсь кричать, учитывая его крепкую хватку на моем горле.

Горячее, угрожающее дыхание обрушивается на мои уши. — Заткнись нахуй, шлюха.

Я бы узнала этот низкий баритон где угодно.