Черные Шипы (ЛП)

Аманда, которая была маминой помощницей, а теперь моя, заботится о дизайнерах и обо всем этом.

Работа заставляет меня быть достаточно занятой, чтобы не думать о других вещах, но это было раньше.

У меня такое чувство, что это больше не будет применяться теперь, когда мой мир снова столкнулся с миром Себастьяна.

Закончив свои телефонные переговоры с Амандой, я захожу в дом.

Я замолкаю, услышав звуки спора, доносящиеся из кабинета Акиры. Так поздно?

За те семь лет, что я была замужем за ним, Акира всегда был чертовски скрупулезен в отношении своего рабочего времени и времени отдыха.

Любое время после семи — это его «время для себя», в которое никто не смеет вмешиваться.

Кроме того, спорить?!

Это происходит настолько редко, что я останавливаюсь и прислушиваюсь возле его кабинета, но слов толком не слышу. Просто мужской голос.

Я знала, что мой муж не будет спорить. Он не повышает голоса и все равно добивается того, что задумал.

Иногда кажется, что он современный самурай. Или, может быть, смертоносный ниндзя.

Я собираюсь продолжить свой путь, когда дверь кабинета Акиры распахивается, и Рен выбегает, захлопнув ее за собой.

Увидев меня, он резко останавливается, его лицо искажается, когда он кланяется в знак приветствия.

Я не кланяюсь в ответ. — Ах, я должна была догадаться, что спорить будешь только ты.

Я улыбаюсь. — Из-за твоих страданий? Очень.

— Это не стирает твоих, Одзё-сама, — издевается он.

— Нет, но хорошо иметь компаньона.

— Кто сказал, что я несчастен?

— Ты явно такой и есть.

Акира действует тебе на нервы. Наконец-то встретил свою пару, да?

— Ты ошибаешься. Никто не достанет меня, ни ты, ни твой психованный муж.

Я похлопываю его по плечу, делая вид, что стряхиваю с чего-то пыль, затем шепчу: — Будь осторожен. Он уже держит тебя на прицеле.

Рен напрягается, когда я отстраняюсь, его маленькие глаза прищуриваются на моих, прежде чем он уходит. Я наблюдаю за ним с довольной улыбкой. Это потрясло его настолько, что на какое-то время превратило в параноика.

— Разве ты не маленькая непоседа?

Я оборачиваюсь на голос Акиры.

Он стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку, и одет в свою юкату, что значит, что это пришло его «время для себя».

— Значит, нас двое, — издеваюсь я.

Он поправляет очки. — Как Мио-тян? Если ты действительно провела с ней весь день.

— Она в порядке, и провела ли я с ней свой день или нет, это не твое дело. Насколько я помню, ты не указываешь мне, что делать.

— Хм. Оно вернулось.

— Этот боевой дух.