Черные Шипы (ЛП)

Ты провел три дня в медикаментозной коме, чтобы помочь тебе восстановиться, и она думает, что происходит что-то странное, потому что ты не просыпался. Ты же знаешь, как она требовательна ко времени каждого. Мистер Уивер разговаривает с полицией и называет их бесполезными, потому что они до сих пор не нашли того, кто это сделал. Хочешь поспорить, что он использует этот инцидент в своей предстоящей предвыборной кампании? Его избранный лексикон будет посвящен беспорядкам, семейным узам и так далее, и тому подобное.

Мне сейчас наплевать на бабушку и дедушку.

Огонь внутри меня горит только для одного человека.

Мысль о ее безопасности опережает мою. Я задыхаюсь с тех пор, как она поцеловала меня, сказала, что любит меня, а потом вышла за дверь.

Я не смогу нормально дышать, пока не удостоверюсь, что она цела и невредима.

— Там был кое-кто еще, Нейт…

— Она… она была со мной.

Складка между его бровями становится глубже. — Ты единственный, кого они высадили.

— Она там… Она у них в руках… Черт! Она у них, Нейт… — я снова пытаюсь выпрямиться.

 — П-позволь мне поговорить с полицией, чтобы они могли найти ее…

— Оставайся, черт возьми, на месте, — он легко толкает меня обратно на матрас. — Я приведу их сюда. Сейчас тебе нужно отдохнуть.

Близнец моего дяди появляется рядом с ним, и тогда я понимаю, что у меня двоится в глазах. Я хватаюсь за рукав его куртки, мой язык ощущает тяжесть на небе. — Наоми…Мне нужно найти ее…

— Мы так и сделаем. Просто успокойся.

— Нао… — бормочу я в тумане, моргая, и, как по волшебству, она появляется рядом со мной.

На ней шорты и спортивный лифчик из камеры. Ее черные волосы, напоминающие самые прекрасные ночи, прилипли к щекам, а глаза блестят от непролитых слез.

— Детка…, — я протягиваю к ней руку, но она отшатывается, словно испытывая ко мне отвращение.

Она качает головой и смотрит вниз. Я слежу за ее взглядом и замираю.

Кровь сочится у нее между ног, окрашивая бедра в темно-красный цвет.

— Все кончено, Себастьян, — ее голос низкий, затравленный.

Чертовски неправильно.

— Мне плевать, детка. Я приду. Я, блять, убью их всех.

— Все кончено… все кончено…, — повторяет она нараспев, пока кровь стекает по ее ногам, окрашивая ее белые туфли в красный.

Я тянусь к ней, желая крепко обнять, хотя боль пронзает меня насквозь. Кровь, покидающая ее тело, ощущается как моя собственная. Я истекаю кровью, держась за жизнь на гребаной ниточке.

В тот момент, когда моя кожа соприкасается с ее, она превращается в дым.