Черные Шипы (ЛП)

Ее дыхание прерывается, и я знаю, что она близка к оргазму, но я не доставляю ей этого удовольствия и вытаскиваю свои пальцы.

— Себастьян… — умоляет она, ее возбужденный голос — гребаный афродизиак для моего изголодавшегося члена.

Я опускаю свои спортивные штаны и натираю свою длину этим гребаным маслом.

— Умоляй, чтобы мой член заполнил твою пизду, Наоми.

— Пожалуйста… — бормочет она, едва слышно.

— Пожалуйста, наполни меня.

— Я этого не слышал.

— Пожалуйста, наполни меня своим членом. Пожалуйста, я хочу этого.

Мне это нужно. Пожалуйста…

Ее шепчущие стоны, их надломленность сводят меня с ума. Я вхожу в нее с глубоким стоном, затем смотрю, где мы соединяемся, когда я добавляю еще один палец в ее задницу. — Твоя пизда, блядь, создана для меня, детка. Разве не так?

— А теперь скажи мне трахнуть тебя так, как мы оба этого хотим.

— Жестче… быстрее… грубее… Заставь меня взять весь твой член… накажи меня… владей мной… дай мне все, что ты можешь предложить, даже если я не могу этого принять…

— Фуууух! — я чуть не кончаю тут же, но сдерживаюсь и въезжаю в нее с тем темпом, который сделал нас Себастьяном и Наоми.

Мы извращены. Мы облажались. Но мы — это мы.

— Еще… пожалуйста… возьми меня, Себастьян. Пожалуйста. Не сдерживайся. Сделай меня такой мерзкой и грязной, какой ты хочешь меня видеть…

Я вытаскиваю почти сразу же, затем врезаюсь обратно, заставляя ее кричать.

Держа ее за затылок одной рукой, я двигаю другой в ее заднице, покрывая ее маслом и глубоко вонзаясь. Я подстраиваюсь под бешеный темп моего члена, пока развратное чувство удовольствия не становится всем, что я могу чувствовать.

Она сжимается вокруг меня, дрожа от оргазма, и я выскальзываю из ее влагалища. Ее бедра дрожат, а ноги едва несут ее.

Я раздвигаю ее ягодицы и засовываю свой твердый как камень член внутрь, постанывая от того, какая она тугая.

Наоми вскрикивает, даже когда она покачивает своей задницей, принимая в себя больше моей толстой длины.

Я скручиваю ее клитор, затем вгоняю три пальца в ее влагалище, трахая ее в задницу.

Я делаю это жестоко, грубо, выходя из-под гребаного контроля.

Сейчас она рыдает, умоляя меня остановиться, но потом шепчет: — Еще, пожалуйста, еще…

Я отдаю ей все, что есть во мне, и дело не только в сексе.

Я отдаю ей сломанные части себя, которые я не смог собрать воедино с тех пор, как она повернулась ко мне спиной в той гребаной камере. Я показываю ей ту свою сторону, которая мне даже не нравится.

— Себастьян… о, пожалуйста, пожалуйста… нет.