Черные Шипы (ЛП)

Может ли земля разверзнуться и поглотить меня?

А еще лучше, может ли выплюнуть меня в параллельную реальность, где я не должна позволять своему мозгу сковывать мое сердце и душу?

Потому что такими темпами я приближаюсь к точке невозврата.

Моя рука ощущается такой же холодной, как морозная зима в Киото, когда она прижимается к руке Акиры.

Я хочу вырваться, убежать, спрятаться.

Беги, прячься, и тебя будут преследовать.

Но мой мозг удерживает меня на месте, и на моих губах появляется импровизированная улыбка.

Я пытаюсь сосредоточиться на светской беседе Акиры с Ашером или на том, как Рейна задает мне всевозможные вопросы, но это невозможно.

Мое внимание каждый раз возвращается к Себастьяну. К тому, как его завораживающие глаза стали ледяными, а острые черты его красивого лица затвердели. К тому, как его куртка облегает его широкие плечи и узкую талию. К тому, как прядь его волос упала на лоб или как тень падает на его скулы.

Я не могу перестать смотреть на него.

Или наблюдать за ним.

Он пробудил что-то во мне, когда боролся и трахал меня на деревянном полу своей гостиной.

Зверь, который узнает свою жертву.

Голодное существо, которое просто не может насытиться.

Я провела бессонную ночь, ворочаясь в постели, прокручивая каждую деталь в своей разбитой голове и мучая свое изголодавшееся тело.

То, что мы делали, было неправильным, запретным и абсолютно ненормальным на очень многих уровнях.

И все же я жаждала большего.

И все же это все, о чем я была в состоянии думать.

Потому что в этом и заключается особенность запретного плода.

Одного вкуса недостаточно. Желание продолжает расти и расти, достигая высот, которые приведут только к гибели, если сбросить его.

Может быть, это то, что я действительно должна делать.

Темно-красные ухоженные пальцы змеей обвиваются вокруг бицепса Себастьяна.

Я вскидываю голову и вижу красивую рыжеволосую девушку с пухлыми губами, длинной элегантной шеей и поразительными карими глазами. На ней золотистое платье без бретелек, облегающее ее высокую стройную фигуру.

Фигура, которая в настоящее время прижимается к Себастьяну с непринужденной фамильярностью.

На ее губах появляется ослепительная улыбка, и она адресована только ему.

И тут что-то происходит.

Он улыбается в ответ.

Это как нож, пронзающий мое умирающее сердце и торчащий из спины. Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так после того черного дня, но сцена передо мной доказывает обратное.

По логике вещей, я знаю, что не имею права так себя вести.