Пошел вон, Чернов!

Немедленно! — повышаю голос.

— Оу, полегче. Понял. Что покупать-то?

— Томатного сока и побольше. Салями, свежего сыра, булочек с корицей. О, и красной рыбы хочу, — с каждым словом мой желудок урчит всё сильнее и сильнее.

— Странный набор, Кошка, тебе плохо не станет?

— Мне станет плохо, если ты всего этого не купишь!

Глава 27

Руслан

— Вкусно? — интересуюсь у Славы, наблюдая, как она ест бутерброд из сладкой булочки с корицей и салями, запивая всё томатным соком.

— Очень, — закатывает глаза от удовольствия.

— Реально? — выгибаю брови. Раньше моя Кошка предпочитала совсем другие блюда. Не замечал за ней такие странности.

— Да! Попробуй, — тянет мне булочку с салями.

— Нет, спасибо, — усмехаясь, провожу по волосам.

Мы на кухне, между нами стойка, как стена. Слава не позволяет мне съесть ее. А у меня внутри всё кипит. Мое возбуждение затмевает даже новость о том, что Влад не мой сын. И то, что это все произошло стараниями одного старого мудака. Конечно, хочется разнести к херам всех, кто к этому причастен.

Но я дал слово Кошке, что не буду этого делать. А мне сейчас, когда она со мной, вообще нельзя косячить. Поэтому я, как настоящий подкаблучник, сижу смирно и жду, когда меня подпустят к желанному телу.

— А ты вообще, чем здесь питаешься? — интересуется Слава, размешивая соль в еще одной порции сока. — У тебя в холодильнике мышь повесилась.

— Тебя ждал, когда ты вернешься и накормишь меня, — подмигиваю ей.

— А если бы я не вернулась? — хитро прищуривает глаза.

— Я бы тебя вернул.

— Самовлюбленная сволочь, — кидает в меня салфеткой.

— Наелась? — поднимаюсь с барного стула. У меня руки трясутся от желания прикоснуться к любимой женщине.

— Тихо. Стой! — со смехом слетает со стула, убегая от меня в гостиную.

Иду за ней.

— Ну мне что, бегать за тобой, что ли? Пожалейте меня, госпожа, у меня же давление подскочило, аж в глазах темнеет. Что за сексуальный бойкот?

Как она вообще себе это представляет?

Как можно не трогать её, такую сладкую?

— Чернов, держи себя в руках! — выставляет руки, не подпуская меня к себе.

— А на хрен я должен это делать?

Хватаю её за руки, дергая на себя.

— Ты маньяк! — со смехом пытается увернуться, когда я почти насильно снимаю с нее толстовку. А там прозрачный, ничего не скрывающий бюстгальтер. И ведь сама хочет, зараза такая. Мурашками покрывается, соски наливаются и торчат, упираясь в кружево.

— Да, сексуальный, — хриплю ей в шею, заламывая сопротивляющиеся руки назад.